ДАВНЫМ-ДАВНО

Юрий Шакир
газета "Вольный ветер" №16, 1995г.

  Кому доводилось спускаться по крутым склонам с помощью веревки, перекинув ее коромыслом через плечи, тот представляет, как очутившись под карнизом, повисаешь в воздухе, наподобие распятого Христа. В те времена, когда спелеосекции Томского госуниверситета не было и десяти годков, мы обычно спускались под землю, применяя скалолазание или чаще пресловутое "коромысло", нередко "распиная" себя на веревке. К способу Дюльфера или помощи карабина не прибегали, жалея собственную ногу и особенно дефицитную веревку. Личное снаряжение спелеолога ограничивалось курткой или комбинезоном, каской с фарой и страховочным поясом. "Беседку" надевали, если собирались использовать спусковое устройство. Карабины в основном шли на крепеж тросовых лестниц. Самохваты в секции тогда еще не водились. Такую экзотику, как самодельный гидрокостюм, имели только инструкторы и самые опытные спелеологи.

  Мы же тогда были рядовыми участниками спелеолагеря и с нескрываемым любопытством наблюдали, как наш стажер-инструктор Граф, пыхтя от напряжения, натягивает на себя резиновые штаны. Сконфуженный таким вниманием, он приостановился и объяснял, что пойдет первым по снегу тропить до пещеры и для этого одних штанов ему, пожалуй,  хватит. И правда, зачем зря силы тратить, надевая еще и резиновую рубашку?
Спелеолагерь раскинулся на Буковой поляне кавказского хребта Алек. Нас уже успело полить дождем и снова засыпать снегом, благо зима еще не кончилась. Следуя по сугробам за Графом, мы протоптали добротную тропу до малоприметного входа в пещеру Осенняя. Оттуда, из темного узкого провала тянуло свежим ветерком. Спустили вниз веревку. Уже на первом отвесе нас ждали сильные впечатления - 40 метров вертикального спуска "коромыслом". Невольно приходилось проверять взглядом: не задымился ли уже комбинезон? На следующем же спуске разгоряченные участники могли принять освежающий ледяной душ. Все попытки уклониться от него успеха не имели. Нашего руководителя, спускавшегося первым, буквально захлестнула волна неожиданной заботливости и участия. Как сговорившись, каждый после спуска спешил задать ему невинный вопрос: "Граф, между нами, до какого места у тебя намокли штаны?" Кое-кто переживал, что не успел посоветовать ему снять их перед спуском. Благодаря шуткам и смеху, собственные намокшие комбииезоны воспринимались уже как мелочь и мы бодрее полезли дальше. Нас ждал ход с влекущим названием "Поцелуй принцессы".

  Возвращение домой неожиданно застопорилось на входном колодце. Здесь висела 40-метровая тросовая лестница, собранная из коротких звеньев. Первым полез Валька Володин, но вскоре сердито сообщил Графу, что на верхнем звене все ступеньки под ногой ползут вниз. "Это не лестница, а какая-то халтура!" На восьмой ступеньке нервы лидера не выдержали и он закричал, чго полезет по стене. Мы затаили дыхание, следя за скалолазом. Отчаянный парень! Однако вскоре путь ему преградил нависающий козырек. Володин замер на узкой полочке, категорически не желая спускаться...

  В пещере неподвижный человек уже через несколько минуг начинает замерзать. Если он еще и в мокрой одежде, то каждая минуга ожидания кажется ему часом. Вскоре собравшиеся у колодца спелеологи, мечтавшие побыстрее подняться на поверхность, дружно занялись гимнастическими упражнениями. А наш герой был лишен и этой возможности! Граф предлагал ему различные варианты спасения, но Валька все их отвергал. Веселое положеньице!

  Неожиданно послышались голоса сверху. Штурм Осенней затянулся настолько, что из лагеря примчался обеспокоенный спасотряд. Узнав, в чем дело, спасатели извлекли наружу сначала скалолаза, затем лестницу. И туг же снова спустили ее вниз, но другим концом. Оказалось, что злосчастное звено было привезено спелеологами МГУ и обладало односторонним действием! Теперь ступеньки не ползли и мы с радостью по очереди устремлялись наверх, а то уже давно зуб на зуб не попадал ... Жесткая страховка спасателей заставляла подниматься так быстро, что мы даже немного согрелись.

  Подходя уже в темноте к лагерю, от полноты чувств мы дружно, изо всех сил запели любимую песню Графа: "Ты не 6ейся в кровавой агонии, не зови понапрасну друзей!.."  Нас даже похвалили за душевное исполнение. В последующие дни нам пришлось спускаться еще в  пять пещер, чтобы выполнить программу спелеолагеря. И каждый вечер, услышав эту песню, в лагере усмехались: "Опять отделение Графа поет... Вылезли, значит, черти!"

  Как стало известно редакции ВВ, в этом году спелеосекции ТГУ исполняется 30 лет, а старшему инструктору Графу - 50! Поздравляем юбиляров и желаем дальнейших успехов на их поприще.

Газета Томского госуниверситета "За советскую науку" от 5.02.1973

21 июля.  Абхазское гостеприимство.

   Гудаута. Вокзал. Очень долгно сидим и ждем.  Ждем, что делать дальше.  А что делать дальше - одно начальство знает.  Начальников теперь двое: Граф и Паша Ящук. Двое - значит, не обойтись без совещания. Скоро обед, а мы все сидим. Что же будет, когда начальников станет трое?
   Автовокзал. Рынок. Бойкая торговля фруктами. Но они не для нас.
   Море. Последнее купание перед подъемом в горы.
   В автобус нас не берут - вид наших рюкзаков пугает и вызывает опасение за судьбу других пассажиров.
   В который раз мы слышим восхищенные возгласы по поводу огромных размеров наших рюкзаков (сокрушенных значительно больше).
   В Дурипш мы забросились на попутной машине, уплатив шоферу 10 рублей.
   Граф (по-абхазски Аграф) и Паша Ящук, как начальники, пошли искать местное начальство. Несколько часов вели переговоры и разговоры. В результате родилось мудрое решение: экономить на лошадях. (В поезде экономили на лошадей, теперь - на лошадях) Паша предлагал немедленно рвать в горы.
   Пока наше начальство вело переговоры с местным, мы поймали машину и забросились на дорогу, ведущую в район работ. Кроме этого, завязали знакомство с местными охотниками, особенно близко с Женей Сакания.  Договорились с Женей, что вечером встретимся в Дурипше. Женя обещал показать нам уйму пещер.
   К вечеру все были на дороге, ведущей в район работ, а начальство все еще было где-то в Дурипше и по-видимому, делало какие-то дипломатические маневры. Так как независимо от исхода маневров, "начальству" нужно было все-таки добраться к массам, то в Дурипш в качестве проводника начальству послали меня.
  ...Недалеко от сельсовета нам встретился Женя Сакания, который вызвался проводить до лагеря кратчайшей дорогой.
   Сначала зашли к Жениному отцу, попили винца, закусили, поговорили. Набрали корзину яблок, пошли дальше.
   Зашли к Жене.  Выпили несколько кувшинчиков вина, поговорили. Больше, правда, говорил Женя. 
   Наконец, удалось переступить порог Жениного дома. В руках у меня была трехлитровая банка с вином, у Паши на голове - корзина с яблоками.
   Женя повел дальше.
   Шли плантациями, огородами, дворами. Зашли к родственнику Жени. Во двор вышел хозяин с кувшином вина, с сыром, помидорами и яблоками.
   Женя начал тост... 
   Отвлечь его от этого дела удалось только предложением пойти к нему в гости.  На это Женя с радостью согласился. Нам с Пашей пришлось пойти с Женей, потому что Женя к самому себе в гости один пойти не мог.
   Дошли до Жениного дома, уложили Женю на раскладушку - и бежать. Оглянувшись у калитки, увидели, что из дома выскочил Женя с графинчиком в руках.
   Бедные жертвы абхазского гостеприимства бросились в чайные плантации и, помогая ногам руками, устремились прочь от Жениного дома.
   Паша понесся по первой попавшей дороге. Я, заметив, что мы движемся не туда, куда надо, начал былдо спорить с Пашей. Но глядя на его упорство, принял действия за очередной дипломатический маневр и последовал за ним.  
   Через час выяснилось, что мы направляемся в Гудауту. Еще через некоторое время мы поняли, что делать нам в Гудауте вроде бы нечего.
   Пошли назад и Жениным путем пришли в лагерь. Было два часа ночи. Мы были чуть тепленькими.

22 июля.  Способ передвижения Графа.

   Мое пробуждение было ужасным.  Голова моя раскалывалась.
   С ужасом посматривал на ожидавший меня рюкзак. Хотелось спуститься к речке, лечь под кустик и лежать, лежать, лежать...
   После завтрака начали "ишачить". Взяли по 25 - 30 кг, пошли искать базу геологов. Девчонки остались в лагере. Паша куда-то исчез.
   Идем по дороге. Жара, гора. жажда, пот ручьями. Впереди чьи-то ноги, сзади рюкзак - деться некуда. Идешь, дышишь, как паровоз, а душа чуть теплится.
   Через большое количество тонна-километров встретили охотника-абхазца, который сказал, что по горам надо ходить не спеша, любуясь ими.    Еще он сказал, что когда-нибудь мы дойдем туда, куда хотим.
   Караван двуногих вьючных существ двигался от первого ко второму броду.  Вековые буки с немым удивлением и состраданием наблюдали, с какой мукой продвигались вперед эти люди.
   Зрелище было потрясающее. Вот, к примеру, Граф. Рюкзак в две трети веса Графа. На Графе кепочка "Таллин", очки, плавки, вибрамы.    Очки все время заливает потом.
   А как Граф идет! Удивительно, как ему удается сохранить вертикальное положение.  Двух ног Графу мало. Он обеими руками опирается на ледоруб. Таким образом, у него три ноги. Алгоритм передвижения четко отлажен: на две ноги он все время опирается, а третьей нащупывает путь вперед. Что-то вроде самоходной треноги. Одну из трех ног (ту, на которую Граф сильнее всего опирается) бьет дрожь. Нога качается, дрожит, вот-вот сломается. И она, наверное, сломалась бы, если бы Граф вовремя не переносил тяжесть тела на одну из двух других ног. Тогда начинала дрожать другая нога, потом третья, снова первая.
   Зрелище потрясающее, если идти сзади Графа. Так или иначе, но Граф тащит свои килограммы. Все остальные тоже.

   Заброска в горы продолжалась пять дней.

От редакции: дневник на этом не кончается, как не прекращается жизнь и поиски трудных путей в секции томских спелеологов.

ПОДЗЕМНЫЙ АЛЬПИНИСТ

Елена Тофанюк
Газета "Вече Твери", №75, 13 октября 2001 г.

ПЕЩЕРЫ СОЗДАЕТ ВОДА. ИМЕННО ОНА, ВЕКАМИ СТЕКАЯ ПО ОДНОМУ И ТОМУ ЖЕ ПУТИ, ВЫТАЧИВАЕТ В КАМНЕ ОГРОМНЫЕ ЛАБИРИНТЫ И ПРОПАСТИ. САМЫЙ ДЛИННЫЙ ЛАБИРИНТ В МИРЕ - В АМЕРИКЕ. ОБЩАЯ ПРОТЯЖЕННОСТЬ ВСЕХ ЕГО ХОДОВ БОЛЕЕ 600 КМ. САМАЯ ГЛУБОКАЯ ПРОПАСТЬ В МИРЕ - ПЕЩЕРА ВОРОНЬЯ НА КАВКАЗЕ. ЕЕ ГЛУБИНА 1705 МЕТРОВ.
ВОДА ТАИТ В СЕБЕ И ГЛАВНУЮ ОПАСНОСТЬ. В СЕЗОН ДОЖДЕЙ, СОБИРАЯСЬ В ДОЛИНЕ, ОГРОМНЫМ БУРНЫМ ПОТОКОМ ОНА УСТРЕМЛЯЕТСЯ В ПЕЩЕРУ. ПЛОХО ПРИДЕТСЯ В ЭТО ВРЕМЯ СПЕЛЕОЛОГУ.

Граф, в миру Виктор Львович Леринман, как-то попал в такой поток. Было это на Кавказе в пещере Величественная на хребте Алек.

- Вообще-то, все случилось из-за нарушения техники безопасности. Я всегда говорил, что все неприятности в пещере происходят именно от этого. Тогда мы поленились и не стали тянуть связь. Связь - это обычный телефонный провод, соединяющий два аппарата, один из которых находится наверху, другой берет с собой группа, уходящая под землю. Это делается всегда, когда группа спелеологов уходит в пещеру на несколько дней. Как говоримся, на всякий пожарный.

- Мы залезли в Величественную в десять вечера, намереваясь поработать ночью и к утру выйти. В пещере не различают день и ночь. До дна мы дошли без приключений, отработали и собрались было перекусить перед обратной дорогой. Но вдруг решили, что чуть выше есть место получше. Как потом выяснилось, это и спасло нам жизнь. Начали подниматься. Прошли узость, наклонный тоннель, подошли к приглянувшейся площадке. Вдруг я слышу: самолет летит. Какой к черту самолет, если до поверхности еще двести метров?! Думал я недолго. Через минуту ''самолет'' стал виден. Прямо на нас по всей ширине прохода несся метровый вал грязной воды. Слава Богу, мы успели пройти наклонный тоннель, а то бы нас просто смыло. А так мы оказались немного в стороне от потока.

Что же случилось? Да, в общем-то, ничего. В это время на поверхности просто пошел дождь. Пещера Величественная расположена на дне долины, площадь водосбора которой несколько квадратных километров. В дождь вся эта вода устремляется в пещеру, и ее нижние ярусы затапливает. Мы дошли до оставленной нами тросовой лесенки. Это метров 150 до поверхности. (Раньше же не было такой техники, как сейчас. Спускались по веревкам, а подннмались по легким лесенкам из стального троса и дюралевых трубок.) Смотрим, а она в центре потока. Приготовились ждать. Перекусили. Ждем. Вода прибывает. И тут я увидел, что, если упереться ногами и руками в стены, в распоре можно добраться до лесенки и перевесить ее немного в сторону, где поток не такой бурный. Полез. Перевесил. Мы выбрались. Что интересно, я потом возвращался в эту пещеру и много раз пытался снова это проделать. Не получалось - соскальзывал. Вот что значит стресс. Группа выбралась. Когда до поверхности оставалось метров сорок, встретили спасателей, кинувшихся вытаскивать попавших в беду друзей. Оказывается, группа, оставшаяся наверху, когда спелеологи не вернулись к контрольному сроку, решили посмотреть, что происходит в пещере. Подошли, увидели бурный поток, увлекающий в пещеру стволы деревьев и камни. Им стало плохо.

- Они уже и не думали нас живыми увидеть. Когда все-таки увидели, задали два характерных для наших спасателей вопроса: все живы и пожрать осталось?

Виктор Леринман смеется. Он рассказывает эту историю спокойно, посмеиваясь в самых жутких местах, как будто вспоминает не очень удачную прогулку в ближайшую рощу. Он привык. Он спелеолог, влюбившийся в пещеры почти сорок лет назад. На его счету столько дырок (именно так называют спелеологи пещеры), что уже сбился со счета. Среди профессионалов нет такого человека, который бы не знал Графа. А началось все (кто бы мог подумать!) с обыкновенной лени. В студенческие годы Виктор Леринман с приятелем решили заняться фехтованием. Но опоздали на собрание. На два часа. Естественно, оно к этому моменту уже закончилось. Растерянно озираясь по сторонам, приятели увидели объявление, приглашающее всех желающих в красноярские пещеры. Дело было в Томске в октябре.

 - Оказалось, что несколько ребят съездили под Красноярск, там есть очень хорошие дырки. Им это понравилось и они стали собирать команду. В общем, в ноябре мы уже были под Красноярском. Там это считается близко. С тех пор Виктора Леринмана окружали спелеологи.
 - Виктор Львович, а что в этом интересного? Залезть в пещеру и вылезти?
 - Нет. То, о чем ты говоришь, эго не спелеология. Это пещеролазание. Во-первых, интересны люди, которые собираются.   Всегда приятно общаться с надежными людьми. Во-вторых, любая экспедиция, если по-умному, - это сложный комплекс организационно-технических мероприятий. Нужно все организовать так, чтобы не было проблем, чтобы все пошло по плану, чтобы группы вовремя стыковались, чтобы оправдались подозрения на продолжение дыры. Но самое интересное - это первопрохождение. Ты просто появляешься в районе и начинаешь искать дыру. Находишь и залазишь. Это же географическое открытие. Ты оставляешь свой след там, где до этого не ступала нога человека.

Я никогда по-настоящему не была в пещере. Граф отправил меня в Старицкие каменоломни, просто понюхать, что это такое. Первая мысль, которая возникла: "Господи, да как здесь можно ходить, заблудиться проще простого!'' Вот когда я обрадовалась, что пошла со спелеологами, а не просто с приятелями. Впрочем, Граф развеял мои страхи:
 - Опасность заблудиться сильно преувеличена. Есть масса простых правил, соблюдая которые, сделать это просто невозможно.
 - Например?
 - Например, правило одной руки. Путешествуя по пещере, надо всегда держаться за стену одной и той же рукой. То есть поворачивать всегда в одну и ту же сторону. В конце концов ход или закольцуется, или выведет обратно. Таковы законы топологии. Это правило хорошо работает в наших среднерусских пещерах. Они не очень длинные. А если лабиринт длиной в несколько сотен километров? Ходить там можно до второго пришествия. Но и там есть свои приемы. Очень важен в пещере свет. Если твоя лампа погасла, садись и жди спасателей. Передвигаться по лабиринту в полной темноте невозможно. Пещера - это удивигельное явление. Удивительное в том смысле, что здесь нет практически ничего. Только камень, порой превращающийся в редкой красоты сталактит и сталагмит, да летучие мыши. Здесь нет цвета, нет запахов,  нет звуков.
 - Говорят, самое приятное - это выйти из пещеры. Правда?
 - Да. Особенно когда там проведешь несколько дней. Выходишь и смотришь. Трава не просто зеленая, она 3-Е-Л-Е-Н-А-Я, небо не просто голубое, оно Г-О-Л-У-Б-О-Е. Есть еще одно интересное явление. В пещере почти нет микробов. Стерильность, как в операционной, хоть вокруг и грязь. Поэтому, когда выходишь, тут же подхватываешь какой-нибудь насморк. А еще в пещерах удлиняется время. Там же нет солнца. Через несколько дней работы под землей организм начинает перестраиваться. Можно запросто отработать сутки без перерыва, а потом уснуть часов на двенадцать. Под землей остается только один ориентир - собственная усталость. Мой личный рекорд - 56 часов непрерывной работы.

Виктор Львович шутит: если бы не люди, пещеры были бы абсолютно безопасным явлением. Конечно, не лазить в них вообще безопаснее всего. Говоря, что если полностью соблюдать технику безопасности, ничего плохого не случится, Граф немного лукавит... От глупых случайностей не застрахован никто. Сам Граф едва не погиб "благодаря" именно такой случайности. Как то, уже на выходе из дыры Леринман занимался отправкой транспортных мешков наверх (это специальные цилиндрические контейнеры, в которые складывают снаряжение).  Наклонился, чтобы зацепить очередной. И тут же рядом с его головой с высоты 30 метров падает огромный камень. Слава Богу, рядом. Гораздо меньше повезло в другой пещере его другу Михаилу Коротаеву. Он погиб на месте, которое до этого проходил раз двадцать: наклонная плоскость, трехметровый отвес, на дне - лужа. Миша поскользнулся, упал с трех метров головой о камень, потерял сознание. Если б на дне не было воды, все бы обошлось. Он захлебнулся.

Пещеры коварны. Но иногда они способны и спасти жизнь спелеологу. Как-то начальник спасотряда задумался и неправильно закрепил веревку, по которой собирался съехать вниз. Вообще, вертикальные пещеры тем и хороши, что всегда можно закрепить веревку наверху и по ней съехать. Так вот, спелеолог сорвался и полетел вниз. Пролетел тридцать метров, скатился по наклонной плоскости, влетел в колодец и застрял. Оттуда его без сознания и вытащили спасатели. Жизнь спас так называемый калибр, попросту узкий проход. За ним была бездна.

 - Если в пещере что-то случится, никакое МЧС не поможет. Только свои смогут вытащить. А у нас спасательную подготовку проходят очень многие. И на любых сборах всегда бывает учебная тревога. Но никто не знает, учебная она или настоящая. Когда вытаскивали застрявшего начальника спасотряда, у нас один так до конца и не понял, что тревога была настоящая. Он так и отрапортовал: "Учебные спасательные работы завершены".
 - А наши тверские спасатели к вам не обращаются?
 - Нет. В горизонтальных пещерах могут работать и обычные спасатели. Вот в вертикальных сложнее. Но это и есть тот самый подземный альпинизм.
 - Как глубоко вам доводилось спускаться под землю?
 - Мой личный рекорд - тысяча метров. Это пещера Напра. Очень красивая дырка. На дне у нее зал в 100 метров длиной, 40 метров шириной и 30 метров высотой. Песочек, речка течет. Сухо. Хорошо. Эта же пещера была и самой сложной. Километровая скала!
 - А не страшно так глубоко лазигь?
 - Нет. Там же все равно, что десять метров - что тысяча.

Сейчас Граф уже по пещерам не гуляет. Возраст, знаете ли. Зато тренирует тверской спелеоклуб "Аллигатор". Вообще, всех его пещерных друзей и учеников не пересчитать. Среди них практически все известные спелеологи страны, председатели крупнейших спелеоклубов России и СНГ. Поэтому, если Виктор Львович Леринман вдруг захочет в экспедицию, ему достаточно просто им из Твери позвонить.

Умер Граф...

Юрий Шакир

Это произошло 4 ноября 2003 г., когда он вернулся домой из поликлиники, в 19.30, как показал кардиомонитор, закрепленный на груди. Рядом не оказалось никого, кто мог бы оказать Графу надлежащую помощь и предотвратить преждевременную смерть от повторного инфаркта.

Когда в октябре Виктор Львович обследовался в 4-й больнице г. Твери, по мнению квалифицированного специалиста, врачи почему-то не сумели разглядеть в полученных данных перенесенный инфаркт и необоснованно заменили первоначальный диагноз на "тахикардию". Сделанное заключение повлекло за собой следующий, уже роковой шаг - в поликлинике Графу прописали занятия на велоэргонометре, они же назначаются больному, перенесшему инфаркт, только под большую ответственность и осуществляются под очень жестким контролем.