Л. Спиридонов

СНЕЖНАЯ-85

(Окончание. Начало в выпусках 1 и 2).

Вода наступала нам на пятки в буквальном смысле. Еще несколько секунд - и она затопила всю нашу площадку. Мы еле успевали оттаскивать вещи, как она подступала к ним снова. Мы поднялись уже метра на три. Вскоре вода затопила большую глыбу, стоявшую возле палатки. Мы карабкались все выше на завал, поближе к водопаду Олимпийский. С одной стороны нас подпирала вода, а с другой - разбушевавшийся водопад. Мы поднялись метров на восемь над площадкой и немного перевели дух. Кто-то произнес крылатую фразу: "В засушливую пустыню пришла вода. Радостными криками встретили ее дехкане. Счастье написано на их лицах!" Все ее подхватили и стали иронически повторять, при этом криво ухмыляясь.

Вода поднялась метров на 5-6 и остановилась. Группа Демченко тоже успела забраться довольно высоко. Решили быстро одеваться и все вместе выходить наверх. Собрались мы на редкость быстро, несмотря на крайне неблагоприятные условия, превысив норматив в два раза. Марк остался без одного сапога. Из прорезиненного мешка ему соорудили бахилу и обвязали ее веревкой.

Мы подошли к водопаду. Его было не узнать. Ужасный шум. Стена падающей воды. Сильный ветер. Брызги жестко секут лицо. Сквозь пелену воды трудно понять, куда же идти. Собираемся под навеской на водопад. Быстро составляем тактический план. Первым выходит Миша, затем пойдет Марк. Миша надевает самохваты и

начинает подъем по тросу. Основной поток падает рядом, но и то, что падает непосредственно на него, не так уж мало. Свет его фонаря исчезает под сводами зала. Договорились, когда он дойдет, то дважды резко дернет трос. Проходит минут двадцать. Никаких сигналов нет. Трос непрерывно треплет потоком воды, а может, Мишка дергает. Ждем еще несколько минут. Начинаем опасаться за Мишку. Надо идти следующему. Марку помогают вдеть самохваты, и он исчезает вслед за Мишкой. Ждем опять. Теряемся в догадках, что же случилось. Под колодцем стоять холодно и неуютно. Наконец, появляется луч фонаря. Это спускается Мишка. Миша дошел до верха 32-х метрового колодца. Дальше путь преградила стена воды. Он попытался пройти по тросовым перилам, но был сбит потоком воды. Еще одна попытка закончилась тем же. Поток настолько силен, что сшибает с ног, и можно задохнуться. Вскоре спускается и Марк. Подтверждается сказанное Мишей. Необходимо где-то отсидеться. Олег предлагает накрыться полиэтиленом и переждать паводок возле навески. Его предложение не встречает единодушного восторга. Володя уходит искать лучшее место. Он уходит под поток и переходит на другую сторону зала. Там он находит более удобное место. Вскоре все перебазировались туда же. На всякий случай поднимаемся под самый потолок, метров на тридцать. Выбираем среди глыб место для установки палаток и принимаемся за работу. Тщательно выравниваем и увеличиваем площадки, собираем камни со всей округи. Затем устанавливаем и покрываем полиэтиленом палатки, но и пленка не может спасти от брызг. Палатки быстро намокают. В 14.30 установка лагеря закончена. Мы залезаем в палатку. После обычного комфорта в ней не очень уютно. Сильный ветер с водопада раскачивает палатку и пытается сорвать полиэтилен. В самой палатке сыро и холодно.

Сильно сквозит. Ноги упираются в каменную стену. Мы залезаем в наш коллективный спальник и пытаемся согреться об спину соседа. Приготавливаем ужин. Еды у нас в обрез и бензина тоже. Экономить начинаем сразу же. Немного поев и согревшись, мы укладываемся спать в 17.00. После сегодняшних перипетий и это место кажется раем. Группа Демченко еще не ложилась спать. Они устроили в палатке сушилку. У них было много мокрых вещей. Марк пошел посмотреть место нашего бывшего лагеря. Каково же было его удивление, когда он увидел, что воды совершенно нет. Как будто кто-то выдернул пробку, и вся вода исчезла. Он нашел кое-какие вещи и, главное, сапог. Самое интересным оказалось, что сапог не его, а Олега. Олег во время паводка одел сапог Марка 42-ого размера, хотя сам носил 4 5-ый, и не заметил этого. Над Марком он еще подтрунивал и говорил, что тот свой сапог "прощелкал клювом".

Нас разбудил Володя. Он с Олегом ночью залезал на водопад. Воды хотя и стало меньше, но пройти невозможно. Договорились постоянно по очереди залезать наверх - вдруг вода спадет. Тогда мы еще думали, что паводок продлится не больше двух-трех суток. Первым из нас пошел наверх Миша. Ничего утешительного он не принес. Я сходил вниз, поискать потерянные вещи. Принес все отработанные аккумуляторы. Подсоединил их вместе и сделал стационарный свет в палатке. Электроэнергию теперь тоже надо было экономить. Лежа в палатке, говорить можно только с соседом. Третий уже ничего не слышит. Водопад гудит, как большое стадо самолетов. Все внимательно прислушиваются к шуму, отражая даже незначительные изменения в тембре звука. Главным слухачом у нас был Антон. Переводя на простонародный язык, он периодически, через каждые 30-40 минут сообщал: "Гудит, как реактивный бомбардировщик". Через некоторое время: "А теперь - как пассажирский лайнер". Это означало, что басовые ноты в этот момент звучали приглушенней. Ночью и под утро был, обычно, минимум, а днем звук усиливался. Это легко поддавалось экстраполяции. Вероятно, днем снег таял больше, а ночью меньше, кроме того шел, наверняка, сильный дождь. Поначалу шум нас здорово нервировал. Хотелось накрыться спальником, закрыть уши, но ничего не помогало. Заснуть было особенно трудно. Мы пытались безуспешно заткнуть уши ватой. Потом, однако, привыкли, и в дальнейшем шум нам не докучал. Кроме шума мешала и тряска. Поток, падая с 32-х метров, сотрясал всю пещеру в этом месте. Наши подушки тряслись мелкой дрожью, как при микроземлетрясении, а вместе с ними и мы.

Из пенополиэтилена мы сделали шашки и доску, а затем и кубики. Азарт игры захватил нас, и мы не заметили, как пролетело время. Ели мы пока только свое и отказывались от помощи соседней группы, которую они нам предлагали. Старались растянуть еду подольше. Дежурить стал Антон. Он больше всех подходил для этой роли. Мы получали небольшую пайку, всего понемногу. А на приготовление он расходовал минимум дефицитного бензина.

7 ноября 1985 года

Я первым вылез из палатки, оделся, слазил на водопад и убедился в бессмысленности выхода. Потом мы пошли в гости к соседям. Их палатка стояла метрах в сорока от нас. Сегодня праздничный день, но физиономии у них были не очень

праздничные, как, впрочем, и у нас. Они тоже играли в кубики. Магнитофон нам из-за шума послушать не удалось. Разговор зашел о нашем положении. Каждый высказывал свою теорию возникновения паводка и его продолжительности. В основном, все рассчитывали на скорый спад воды, в противном случае решили пробиваться на крючьях. Потом стали говорить на более веселые темы. Сегодня мы спали долго - 12-14 часов, и всем нам снились различные сны. Антон всю ночь преодолевал препятствия в пещере Снежная. На него сыпались глыбы, и он с трудом от них уворачивался. Я всю ночь блуждал по поверхности. Светило яркое, теплое солнце, люди в летней одежде ходили по светлым улицам. Кругом продавали всякую еду: горы пирожков, пирожных, булочек и конфет лежали на лотках. Я решил купить один пирожок за пять копеек. Когда я вывернул карман, у меня оказалось всего лишь четыре копейки. У меня не было сил смотреть такой сон, и я проснулся. Лучше всех фантазия работала у Марка. Ему приснилось, будто он сидит в шикарном ресторане, слушает музыку, пьет из бокалов сладкое вино и ест здоровенный кусок мяса. Его сон внес оживление в наши ряды. Все весело начали расспрашивать его и подкалывать. Вспомнили и прекрасную маркизу, которая приснилась ему в старом лагере. К сожалению, он в этот раз ее не видал, но и других красивых женщин было достаточно. После окончания праздничного вечера нам выдали немного еды, и мы удалились восвояси. Антон разложил полученные продукты, и вдруг обнаружил, что не хватает кусочка сала, которое нам выдали. Мы, как по команде, вопросительно посмотрели на Мишку. Он нес всю еду до палатки. Миша не смог вспомнить, куда оно делось. Тогда мы вылезли из палатки, зажгли все фонари и пошли плотной цепью из трех человек. Каждый камень на нашем пути был внимательно осмотрен. Нашли же кусочек сала возле самой палатки соседей. Он сиротливо лежал на камне.

8 ноября 1985 года

Мы сумели проспать лишь 14 часов. Вместо ожидаемого уменьшения потока, он опять усилился. Редкие басовые ноты переросли в сплошной непрекращающийся гул. В этот день мы даже не пошли смотреть на верх водопада, все и как было ясно. Опять начали играть в покер кубиками. Чтобы придать побольше азарта, решили играть на интерес. Кто-то предложил играть на пиво, которое мы поставим друг другу по приезде в Ленинград на привальной. Первую партию я выиграл. Антон проиграл 8 бутылок, а Миша две. Потом мы поменялись ролями. Я проиграл 4 бутылки, а Миша еще 7, всего получилась 21 бутылка. Для одного раза этого было достаточно, тем более, что нельзя же пить одно пиво. И мы начали играть на закуску. Антон опять выиграл. Решили купить: ветчину, сыр, брынзу, соленую рыбу, сухари и какой-нибудь торт. Потом мы решили сыграть в более интеллектуальные игры и стали изготавливать шахматы. Выручил все тот же пенополиэтилен. Мы нарезали квадратиков и нарисовали на них фигуры. "Черные" фишки обернули изолентой - получились неплохие шахматы. В конце концов общий счет наших шахматных баталий оказался ничейный. Немного поели. Пришлось отказаться от приготовления чая - надо экономить бензин. Больше всего от отсутствия чая страдаю я. Привык каждый день выпивать по несколько кружек. Приходится заменять холодной водой. В последующие дни и остальные поняли, зачем нужен горячий чай. Без него постоянно мерзли ноги, и вообще было гораздо холоднее. Заснули мы с большим трудом.

9 ноября 1985 года

Стараемся проспать как можно дольше, чтобы не тратить зря энергию на движение. Преимущество тут имеет, конечно, Мишка - наш штатный соня. Мы с Антоном периодически просыпаемся и долго потом не можем заснуть.

Нас разбудил Володя. Они решили сегодня начать бить шлямбурные крючья. Крючьев у нас немного, зато есть два съемных. Решаем бить через один: один - съемный, другой стационарный, а съемные потом снимать. Для начала решили устроить тренировку. Недалеко от палатки вбили крюк, навесили лестницу и попытались забить следующий. Мишке с Антоном не очень нравилась идея выхода на крючьях, они все-таки рассчитывали на скорый спад воды. Я же считал, что лучше уж бить, чем сидеть сложа руки.

Первый выход назначили на ночь с 9-ого на 10-ое, когда вода немного спадет. Для увеличения безопасности работаем двойками. Первыми идем мы с Мишей. Миша залезает по навеске на верх колодца и начинает работу. Минут через тридцать он спускается, и поднимаюсь я. Воды по-прежнему много. Я становлюсь на лестницу, только что повешенную Мишей, и состегиваю поясной карабин с навесочным. В полуметре от меня несется основной поток воды. Часть воды сильно ударяет в правое плечо. Я беру в руки молоток и шлямбур. Мишка начал бить, но пробил вместо отверстия небольшое углубление. Я пытаюсь бить молотком по шлямбуру, но вода сводит силу моего удара на нет. Правую руку постоянно отбрасывает в разные стороны. Несколько раз я ударяю по руке. Естественно, отверстие от моих усилий не увеличилось ни на миллиметр. Я спускаюсь вниз. Первый блин получился комом. Удрученные, мы возвращаемся домой.

Антон предлагает пойти поискать в зале Икс московские заначки. Обычно спелеологи оставляют лишнюю еду на следующие экспедиции в укромных местах. Здесь найти, конечно, шансов мало. Но все-таки это шанс. Антон раскочегаривает свою карбидку на полную мощность. Даже при таком свете видимость только на несколько метров. Зал огромен и величав. Антон с Мишей идут по левому борту, я же забираюсь на правый. Обыскиваем все закоулки, жалко нет специально обученной собаки. Я все выше и выше поднимаюсь вверх, потом иду траверсом. Все покрыто скользкой глиной. На другой стороне две светящиеся точки - это Антон с Мишкой. В этом зале они, как маленькие муравьи, наверное, таким же маленьким муравьем кажусь им и я. Внизу мы находим два московских мешка. С волнением мы роемся в них, но там лишь мусор. Ничего ценного нет. Москвичи рассказывали, что однажды в этом зале паводок унес их заначенный мешок с салом. Нашли они его на высоте сорока метров. Даже не верится, что этот громадный зал затапливается почти до самого потолка, но в этой пещере все возможно. Так и не найдя ничего, мы возвратились в палатку и легли спать.

10 ноября 1985 года

9-ого мужики последний раз поделились с нами едой. Надо ее растянуть на как можно большее время. Едим последнее время мало. Треть пачки сублимированного мяса и пакет картошки на троих и по кусочку сухаря и сахара. В экономии бензина мы

достигли уникального результата. Половину бачка воды мы нагреваем только до 50 градусов, после чего засыпаем картошку и едим. Гречу замачиваем на несколько часов, доводим воду до той же температуры и ставим в пенобабу. После включения примуса накрываем его стеклотканью. Ни одна калория не должна пропасть зря. Миски вылизываем до абсолютной чистоты. Все наши познания в науках и приготовлении пищи стараемся использовать. Дарование Антона в экономии и приготовлении, о котором никто не знал, даже, наверное, родная жена, здесь раскрылось полностью. Он делит все строго поровну и каждый раз дарит нам какие-нибудь маленькие съестные сюрпризы.

После получения пищи мы расширили свое меню за счет масла, сухарей, сухого молока. По-прежнему очень мало соли. У мужиков ее тоже почти нет. Мечтаем о еде. Наши мечты уже сильно приземлились. Мое хачапури все вспоминают с ухмылкой. Сам же я мечтаю о буханке белого хлеба, а Миша хотел бы съесть десяток пирожков с чем угодно с Московского вокзала.

По-прежнему играем во всевозможные игры, чаще всего в кубики, так что у нас даже кончилась шариковая ручка. Используем для записи фольгированные пачки из-под немецкого картофельного пюре. Проигравший должен рассказать интересную историю, прочитанную или из своей жизни. Особенно хорошо получается это у Миши. Сомкнув головы в кучу для лучшей слышимости, слушаем очередной рассказ. Когда особенно голодно, вспоминаем различные случаи выживания из ленинградской блокады. Сразу же становится немного стыдно. По сравнению с теми людьми мы находимся в великолепных условиях.

Пока мы спали, на колодце работали братья Демченко. Воды стало немного меньше. Олегу удалось пробить отверстие больше, чем наполовину. Потом полез Володя, но у него погас свет, и он спустился. Опять мы не забили даже одного крюка. Главное - забить первый крюк, тогда мы сможем выйти выше потока воды. Я одеваюсь и иду на колодец злой, как черт, прежде всего на себя. В прошлый раз мы так ничего и не сделали. Злость помогает мне: я быстро залезаю на верх водопада, хватаю молоток и с остервенением начинаю колотить. Воды стало поменьше, и мне довольно быстро удается увеличить дыру. Я достаю крюк и со звоном вгоняю его в стену. Спускаюсь вниз. Теперь Мишкина очередь. Он перевешивает лестницу повыше и начинает бить следующее отверстие. Потом он спускается, и опять залезаю я. Вода теперь не страшна. Она бьет только по ногам. Работать легче. Через несколько минут отверстие готово, и я плоскогубцами ввинчиваю разъемный крюк. Спускаюсь и передаю эстафету Марку.

Пока мы работали на водопаде, Антон в одиночку сходил на завал Метростроя за шлямбурными крюками. Крюков он не нашел, зато принес два мешочка гречи, соли и грамм сто бензина из московского лагеря. Мы страшно рады приобретениям.

На водопад теперь ходим поодиночке. Марк вколачивает крюк. Дело пошло. Олег и Володя вбивают еще по крюку. Потом пошел я. Мы уже поднялись метра на 3-4 над основной навеской. Я забиваю еще один крюк. После меня - Миша, за ним идет Антон. Уже 11 ноября. Он сообщает радостную весть: вода спадает, а наша новая навеска позволяет выйти наверх и перевесить перила.

11-12 ноября 1985 года

В ночь с 11-ого на 12-ое выходит Марк. Вода спала окончательно. Он по перилам дошел до следующей навески. Природа сыграла с нами злую шутку: когда мы уже пробили себе новый путь, паводок внезапно кончился. Но нам не жалко трудов. Мы сами победили стихию, и она

сдалась на милость победителям (прошу извинения за высокопарную фразу, подходящую больше для нашего словесного романа о псевдогероических деяниях в пещере). Мы быстро собираем лагеря. У нас получается 3 мешка, килограмм по 10-12. У группы Демченко 5 мешков.

Выходим в 17.30 ч 12 ноября. Идем все вместе. Залезаем и распределяемся по навескам. Миша с Антоном забираются на верх второй навески. Я остаюсь внизу на перилах. Марк наверху водопада, Олег на уступе на 30-ти метрах, Володя внизу. Олегу достается самый трудный этап. Ему приходится поднимать весь колодец одному, но он же самый могучий из нас. Поднимались мы довольно долго. Наконец все мешки на верху навески. Наша группа уходит. Через некоторое время мы приходим в ИГАН. По дороге Антон потерял мешочек с табаком по старой забытой привычке все терять. Для курильщика это большой удар. После потери трубки еще при спуске он стал сворачивать "козьи ножки". В его исполнении эти "ножки" представляли собой широкие конусовидные кульки из магазина в масштабе 1:10. Кулек зажигался весь сразу и даже опаливал пышные черные усы. Потом он научился сворачивать цигарки из шхельдовой бумаги. Они удавались ему гораздо лучше. Антон насыпал табак и, любя, обслюнявливал вместо клея края, после чего осторожно заворачивал. Хранил он табак в непробиваемой герметичной пластмассовой бутыли, сохраняя ее, как ребенка, и потеря мешочка не имела катастрофических последствий.

В ИГАНе мы опять растянули полиэтилен и поели поплотнее, чем обычно. Вскоре пришла и вторая группа. Они задержались, так как не смогли снять лестницу. Антон, как настоящий диверсант, вывернул разъемный крюк, а лестницу не снял. Володя, не обладая Антоновым ростом и длинными руками, не смог снять лестницу. Пришлось им спускаться еще один раз. В ИГАНе мы задержались ненадолго. Мы и так потеряли очень много времени. Антон и Миша на несколько дней опаздывали на работу.

13 ноября 1985 года

В 2.30 мы вышли. Мужики остались в зале, поставили стационарный лагерь и решили поспать. С тремя мешками идти легче, да и желание выйти в безопасное место подгоняло нас, поэтому шли мы быстро. Воды было хотя и больше, чем при

спуске, но вполне проходимо. Мы быстро преодолели Ревущие каскады. На Озерном были в 8.30. На одном дыхании мы выскочили в Глиняный зал в 12.00. Там нас ждала наша заначка - еда и бензин. Радость наша была беспредельна. Мы быстро набили утробу. Два раза ставили мой любимый чай и просидели, отдыхая, слишком долго. Спать совершенно не хотелось. За время отсидки мы отоспались на несколько дней вперед. Мы сидели и болтали. Проболтали мы ни много ни мало, а целых восемь часов, наслаждаясь давно забытой тишиной. В 23.15 вышли. На водопаде Рекордный у нас опять получилась заморочка. Мужики поднялись наверх, а я остался цеплять мешки. Первые два мешка дошли нормально, а третий, поднявшись на 25 метров, отвязался и упал. Нам повезло - мешок упал в воду, и его понесло вниз по реке. Я побежал за ним и выловил. Оказалось, что основная веревка была подвязана небольшим куском, и этот кусок был плохо привязан к ней. Я же зацепил за самый конец веревки. Когда последний мешок был поднят, я одной рукой ухватился за самый кончик веревки, чтобы подвязать ее, и в этот момент у меня потух свет. Бросить веревку я не мог, а одной рукой разобраться со светом невозможно. Я засунул веревку в какую-то трещину и занялся налобником. На ощупь раскрутил налобник и стал ковыряться в нем. Заменил лампу, и наконец-то свет зажегся. Я одел самохваты на трос и полез вверх. Метров через пять свет опять потух и теперь окончательно. Пришлось плюнуть на все и подниматься в темноте. Наверху меня ждали обеспокоенные друзья. Задержались мы все ненадолго и резво пошли дальше.

У Антона с Мишей были заплечные мешки-рюкзаки, а мне достался мешок с одной лямкой. Третий заплечный мешок порвался, и мы оставили его в Иксе. Это доставляло мне массу неудобств. Мешок постоянно сваливался с плеча и приходилось его нести в руке, а на уступах мне постоянно помогали мужики. Приходилось его передавать на руках, хотя весил он меньше других. Но тем не менее скорость у нас была достаточно высокой.

14 ноября 1985 года

В Гремящий зал мы пришли в 0.30. Там мы немного перекусили и передохнули. Все самые опасные водные участки остались позади, а впереди нас ждал Седьмой завал, где много еды. На подъеме нашей любимой присказкой стало: "Может быть".

Ее мы прибавляли к любой фразе о будущих планах. Мы теперь ни во что не верили, и когда один говорил, что осталось три часа хода до теплого лагеря и кучи еды, другой прибавлял: "Может быть, дойдем". И, как оказалось в дальнейшем, не напрасно.

Бразды правления едой перешли к Мише. Его человеческая натура, в отличие от Антоновой, не позволяла ему экономить. И когда с пищей стало лучше, он опять принял руководство на себя. На последнем перекусе он раздал почти все наши съестные припасы. Мы выражали опасения, но ели. Осталось только немного гречи и мяса, все же сладкое мы уничтожили в своих желудках.

В дальнейшем мы продвигались с той же скоростью. Нам не хватило каких-нибудь двух часов, которые мы потеряли в Глиняном зале. В самом конце мы почувствовали усталость. На Седьмой завал пришли уже порядочно измотанные в 3.40. Прежде всего стали искать заначку. Мы быстро нашли мешок с оставленными вещами. Потом Мишка стал искать еду, но ее нигде не было. В поиски включились все. Мы начали переворачивать все камни в зале и прочесывать его вдоль и поперек. Нашли чужие мешки с вещами, потом мешок свердловских супов и манки, спрятанный нами, но нашей еды нигде не было. Мы не хотели верить, что она исчезла, и несколько часов убили на поиски. Но все безуспешно: еды нигде не было. Она как в воду канула. Уставшие, мы бродили по залу и проклинали Мишкину забывчивость. Он никак не мог вспомнить то место, где запрятал еду. Стали вспоминать, но так и не вспомнили, когда же он ее прятал. Мы с Антоном пришли к выводу, что он просто ее здесь и не оставлял. Мишка же не сознается и по сей день. Удрученные, мы поставили лагерь и залезли в палатку. Еду стал готовить виновник нашей неудачи. Из свердловских супов он сварил рисовую супокашу. Самое обидное, что у нас не осталось ни кусочка сладкого. Вместо сахара Миша сварил манную кашу. Я ее с детства не перевариваю, а в Мишкином исполнении тем более. В завершение всего он вместо сахара засыпал в нее соли в слишком большом количестве и комками. С этой, с позволения сказать, "кашей" мы и пили чай. Чай получился почему-то жирным и противным. Я смог съесть только половину этого клейстера, а мужики съели все и по привычке вылизали миски. Бр-р-р! В 12.00 мы легли спать. Проснулись в 17.50. Поели рисовых супов. Ремонтировали личное снаряжение. Легли спать в 23.30.

15 ноября 1985 года

Проснулись в 4.00. На голодный желудок не спится, да и время подгоняет. То, что мы не нашли еду, сыграло нам на руку. Мы не стали долго задерживаться - впереди нас ждало море еды в зале Победы ("может быть"). Это окончание стало для нас еще более актуальным. Мишка с трудом вспоминал, что из съестных припасов он оставил. В Победе прятал я. А Антон видел, в какую сторону я ходил. Как оказалось впоследствии, эту сторону он перепутал. Я про себя представлял, что будет со мной, если и я не найду заначку.

Вышли с Седьмого завала в 10.00. Опять знакомые места, но теперь мы с каждым метром ближе к поверхности земли. Плыть по реке против течения гораздо сложнее - чуть зазеваешься, и тебя вместе с мешком сносит вниз. Отталкиваемся от стенок или пользуемся перильной веревкой.

Зал Дольмена. Прибавление воды слышно и здесь по капели с потолка. Мы почти не останавливаемся. Быстро проходим длинный участок по реке, и вот уже подъем на Пятый завал, длинный и нудный. Сегодня у нас есть еще один стимул: возможно, в зале Победы мы встретим москвичей. По всем срокам они уже должны там быть. На реке Антон нашел московскую грудную обвязку. Она порождает массу догадок. Возможность встречи с живой женщиной вызывает нездоровый ажиотаж. С трудом вспоминаем, кто такая женщина, и что мы с ней будем делать, если она попадется нам на дороге. Это вызывает множество шуток. Шуток безобидных, без намека на похабщину, ведь мы же интеллигентные люди с высшим образованием. Все возможные варианты сводились к тому, что или она нас хорошо накормит, или, в худшем случае, придется съесть ее. Говорили-то мы одно, а думали, может быть, и по-другому. На коротких перекурах критически себя осматривали, ощупывали грязные, опухшие, щетинистые физиономии, приходя к выводу, что мы еще неплохо сохранились. Наше гадание скоро кончилось. В 16.45 мы пришли в зал Победы...

...Москвичей нет. Антон в наступившей тишине зловеще произнес: "Ну, теперь иди!" Я посветил своим желтым фонарем во все стороны, увидел знакомые очертания и пошел напролом. Антон, наверное, в этот момент зубами заскрипел: я пошел не в ту сторону, куда думал он. Но на его удивление, я обнаружил наш мешок. Еды было больше, чем мы могли съесть. Здесь выложили лишнюю пайку на спуске. Одного сладкого было пять пачек сахара и пачка "малютки". Стало ясно, что скоро мы отсюда не уйдем. Мы опять раскинули свой временный полиэтиленовый лагерь и залезли внутрь. Первый раз мы наелись до отвалу. Греча с тройной порцией мяса, сало, масло - от одного перечисления слюнки текли до земли. Из мешка Антон вытащил сюрприз - домашнюю заготовку, которая окончательно добила нас. По большому блату (теща работает в магазине) он достал шкуру свиньи, а может и кабана, срезанную с соленого шпига. Слава богу, хоть щетины уже не было! В этот момент мы с Мишкой вспомнили один из фильмов Чарли Чаплина. Когда он с голодухи сварил свой ботинок, взял в руки нож, вилку и с наслаждением стал уплетать его с веселой улыбочкой, выплевывая гвоздики. На наши недоуменные вопросы, что делать с этой твердой подошвой, Антон не стал отвечать. Он взял кусок побольше и стал, как бобер, вгрызаться в шкуру с внутренней стороны. Тут и мы заметили двухмиллиметровый слой сала. Мы тоже похватали и принялись грызть. Оказалось, что это все равно, что кусать свою ладонь, но гораздо вкуснее. Когда мы все обглодали, он нарезал шкуру кусками и запустил ее в кашу. Через несколько минут получилось великолепное с невероятно приятным запахом. Шкура размягчилась до состояния хорошего сала с пикантным вкусом. Закончилась наша трапеза многократным чаепитием, за время которого мы съели две с половиной пачки сахара и пачку "малютки". Уходили мы с сожалением. Часть еды пришлось даже оставить - не имело смысла тащить ее наверх.

16 ноября 1985 года

Вышли в 0.30. Участок до Университетского зала еще на спуске неприятно запомнился нам, а на подъеме тем более. Множество завалов, небольших уступов отрицательно действуют на нервную систему. Но теперь уж энтузиазм нас не покидает, а наоборот, с каждым метром увеличивается. Больше всего беспокоит ледовая часть и входная воронка. Если наша навеска вмерзла в лед, а вход завален снежной пробкой, нам придется потратить гораздо больше времени, и тогда придется ставить еще один дополнительный лагерь в Конусном зале. Ясность могли бы внести москвичи, но их до сих пор нет, и не известно, будут ли они вообще. Гадаем, какая погода на поверхности. Так хочется выйти в хорошую погоду! Антон, как всегда, оптимист и вещует нам все, вплоть до солнца, но после заброски мы ему не верим. Тогда его идеалистическая теория рассыпалась в прах. Он утверждал, что его появление в экспедиции всегда вызывает хорошую солнечную погоду. Когда же на заброске почти все время лил дождь, то он свалил неудачу на меня. Мол, я приношу всегда дождь, туман и ветер. Тогда я ему ответил, что погода не рюкзак, и никто не способен ее принести, как бы ни старался.

Вот и кончилась наша река: ей - налево, а нам - направо, по Водопадному ручью - хилому притоку большой реки. Ход становится уже, а уступов больше. Без воды быстро становится жарко. Все большие завалы под номерами, но где они кончаются и где начинаются, часто трудно определить. Выходим к Нулевому завалу. Уж с ним-то все ясно. Почти сотня метров ходу по высоте, среди висящих глыб, приводит в Университетский зал. Нулевой завал сравним только в завалом Метростроя по сложности преодоления.

Пришли в Университетский зал в 8.30. Уже на подходах к залу услышали голоса людей. Это москвичи спускаются вниз и кричат на Большом колодце. Мы рады встрече, но сразу же возникает вопрос, сумеем ли мы без потери времени разминуться с ними? Не придется ли нам друг друга ждать? Мы не стали мешать им спускаться, потихоньку заняли площадку на Ранчо и поставили лагерь. Они нас не обнаружили.

Легли спать в 12.30. Проснулись через 2,5 часа. Пришел Леша Крицкий - руководитель совместной московско-минской экспедиции. Все были рады встрече. Леша обрушил на нас массу информации. Рассказал нам, что делается в мире, в спелеологии, о своей экспедиции, о новом снаряжении. Показал новинки спелеоснаряжения. Ему удалось с большой помпой организовать экспедицию, заручившись поддержкой минской молодежной газеты и влиятельной московской организации. Результаты налицо: много снаряжения, много денег и даже собственный корреспондент, не дошедший, правда, на его счастье до пещеры. Вскоре пришла и женщина. Предел наших мечтаний был достигнут.

В Университетском зале у нас было много еды. Мы поели и угостили ребят чаем. От всего остального они отказались. В этот день дежурил я. Я разлил

гостям чай и предложил сладости. Разговор не прерывался, и мы спокойно потягивали вкусный и ароматный напиток. Один Леша отхлебнул немножко, а остальное время держал кружку в руке. Девушка выпила одну кружку, но от второй отказалась. Свечек у нас не было, и мы сидели при голубом пламени примуса. Гости ушли. И тут мужики набросились на меня. К концу чаепития они рассмотрели что пьют, и чуть не одурели. На опустевшей кружке Антон увидел толстый ободок мерзкого жира, а сам чай представлял собой бесцветную бурду дрянного вкуса. Возмущению их не было предела. Ну и угостили дорогих гостей! Зато вскоре мы получили ответный презент, как большим великомученикам - большой красный плод хурмы и банку сухого молока. Много позже, проанализировав этот случай, мы поняли, что заварка попала в кашу, а смесь топленого масла и сала (не менее двух ложек) - в чай. Мы по достоинству оценили культуру наших гостей. Ведь они нам даже не намекнули про это пойло!

После их ухода у нас разгорелся жаркий спор. Спать нам или не спать? За последние 4,5 суток мы проспали всего лишь 12 часов. Состояние было непонятное. Спать нам не хотелось, в основном. То ли мы все же выспались за время отсидки, то ли от перенапряжения и крутого настроя. После встречи с москвичами появилась возможность выходить сразу же на поверхность. У них была телефонная связь: путь свободен, навеска в нормальном состоянии, и к тому же на поверхности находится группа обеспечения. Одну вмерзшую веревку они вырубили изо льда. Миша занял крайне левую позицию - немедленно выходить. Мы же с Антоном колебались и больше склонялись к тому, чтобы поспать. Выиграл все же Миша. Он сумел нас переубедить, за что мы впоследствии были ему благодарны.

17 ноября 1985 года

В 0.00 мы вышли из Университетского зала. Наконец-то наша любимая вертикаль. Никаких завалов, шкуродеров, воды. Навеска идет за навеской, только успевай перецеплять самохваты. Небольшие горизонтали и прижимы не в счет. Мы рвемся наверх, и с каждым колодцем поднимаемся на несколько десятков метров. Начинает понемногу скулить Антон. Чувствует землю. Уже заранее прощается с пещерой и грустит. У нас же с Мишей такое чувство возникает много позже, по приезде в город. А сейчас мы все хотим на землю, к солнцу, небу и зеленой траве. За время экспедиции наше снаряжение порядком поизносилось. На подъеме часто слышится звон разваливающихся самохватов или других личных вещей. Найденные вещи товарища мы отдаем друг другу, но не за просто так. Разменная монета у нас - хачапури. За потерянную перчатку - один хачапури, за самохват - два, и так далее. На выходе мы уже должны были друг другу по десятку хачапури.

В Большой зал пришли в 6.30. Опять горячий перекус под полиэтиленом. После моего Университетского чая все с наслаждением пьют сухое молоко с "малюткой". Разговоры все о погоде на поверхности. Хотим выйти утром, но вряд ли это удастся. На всякий случай забираем лопату и снова в путь.

В 9.00 выходим из конуса. На первом же колодце у Антона перетирается стропа от нижнего самохвата. Это еще два хачапури для меня и пара десятков минут мучений для Антона. Выходим на ледовую часть. Все колодцы покрыты льдом. Множество веревок: наших, московских и старых, затрудняют передвижение. Во многих местах веревку приходится пробрасывать по несколько раз. Стоять приходится на маленьких ледовых полочках. Это холодная и не очень приятная часть пещеры. По мере подъема все явственнее чувствуется воздух с поверхности. Скорость продвижения падает, несмотря на все наши старания. К концу ощущается и усталость. Первым выходит к последней навеске во входной воронке Антон. Он уже видит дневной свет, а мы еще поднимаемся внизу. Наконец и мы поднимаемся к последней навеске. Здесь уже можно работать без электрического света. После месяца, проведенного под землей, яркость некоторых цветов ослепляет. Оказывается, что наши грязные резиновые перчатки ярко-ярко-желтого цвета, а резиновая трубка для герметизации - ярко-оранжевого.

Стена входной воронки припорошена небольшим слоем снега. Антон поднимается на последний колодец, за ним я. Нас встречают два парня из группы Крицкого. Сразу же выдают нам по большому куску свежего белого хлеба, куску сала и несколько конфет. Помогают нам вытащить мешки. Затем выходит и Миша.

В 16.00 мы вышли из пещеры Снежная. Погода нормальная. Небольшой минус. Облачность, но видимость хорошая. Снега меньше, чем по колено. Воздух совершенно земной. И вдруг из-за поворота нам открывается прекрасная панорама. Вдалеке голубое небо и, самое главное, узкая полоска настоящего солнца во всю ширину неба. Внизу виднеется лес, поля, деревни, и дальше небо сливается с морем. Мы по-настоящему счастливы. Мы так мечтали увидеть солнце. Встречающие нас ребята говорят, что они тоже в первый раз видят здесь такое зрелище. Мы останавливаемся и несколько минут, не отрываясь, смотрим вдаль. Внизу на Сувенирной поляне несколько разноцветных палаток. Мы спускаемся к лагерю. Нам сразу же выделяют отдельную сферическую палатку. Помогают раздеться и оделяют всяческим вниманием. В нашей палатке уже лежат два матраса, и гудит примус . Мы много думали о выходе. Рассчитывали на снег, пургу, мороз. Но действительность превзошла все наши ожидания. О таком мы даже не мечтали. Мы ходим, как во сне. Нас приглашают на банкет. Мы пытаемся навести марафет, растирая снегом руки и лица. Быстро темнеет. Залезаем в большую палатку. Там уютно и тепло. Горят большие свечи. Нас встречают две девушки из Минска. Они - новички и смотрят на нас квадратными глазами. Леша Крицкий наговорил им по телефону черт-знает-что, и нас встречают, как героев. Нам непривычно ходить в героях, и мы стараемся их переубедить. Посередине накрывается "стол" из листов "пены". Они достают закуску. Мы тоже принесли оставшуюся еду. Саша достает из-под полы бутылку запрещенной нынче чачи, которую он довольно свободно купил в Дурипше. Пьем за счастливый выход, потом за гостеприимных хозяев. Нас кормят настоящим супом, гречей с тушенкой. Потом по традиции пьем чай до помутнения в желудке. Мы рассказываем про свою экспедицию, они про свою. Трое из них из Минска, а один из Ленинграда. Вечер проходит в приятных разговорах. Мы уже отвыкли от общества людей. Нам рассказывают все земные новости и даже ленинградские. Спать не хочется, хотя за последние пять с половиной суток на выходе мы спали лишь 12 часов. Беседы затягиваются допоздна. В конце концов мы вспоминаем, что нам предстоит еще выброска. Договариваемся с ними о побудке. Они должны нас разбудить в 6.00.

Возвращаемся к своей палатке. Темно. Но темнота не такая, как в пещере, а земная. В обрывках облаков мигают звезды. С холмика видны внизу тысячи огней на побережье. Люди уже ложатся спать, и огоньки постепенно гаснут. Мороз уже прихватил наши мешки. С трудом мы достаем свой сырой спальник и раскладываемся в палатке.

18 ноября 1985 года

Нас разбудили в начале седьмого. Еще темно. Девушки приготовили нам завтрак. Мы поели и начинаем собираться. Начинается рассвет первого нашего дня на земле. Все лишнее мы выбрасываем. Вес груза получается небольшой. Прощаемся с гостеприимными хозяевами, обмениваемся адресами, которые Мишка потом потерял, и выходим.

Погода около нуля. Низкая облачность. По поверхности стелется туман. Видимость плохая, но мы хорошо знаем путь и идем уверенно. Спускаемся в большой лог и начинаем подъем. Снега немного, но тропы не видно. Траверсом поднимаемся все выше и выше. Впереди идет Антон. На поверхности он ориентируется хуже, чем в пещере, и мы уходим далеко влево. Пора бы и кончиться подъему, но перевала не видно. Забираемся на самый верх. Облака немного рассеиваются, и мы видим перед собой Хипсту. Надо возвращаться. Чуть ниже замечаем два столба, сложенные из камней. Подходим к ним. Это памятник на месте гибели Александра Морозова и его двух товарищей. Между двух высоких столбов на тросу висят три металлических квадрата. Ветер мерно раскачивает их. Снимаем шапки. Чтим память погибших минутой молчания. Хорошо, что мы вышли сюда. Печальные, начинаем спускаться.

Вскоре выходим к гроту. От быстрой ходьбы становится жарко. Мы переодеваемся и идем вниз. Входим в зону леса. Попадаются вечнозеленые деревья. Мы смотрим на них, как на какое-то чудо. По мере спуска снега становится все меньше и меньше, и вскоре он исчезает совсем. Кругом пробивается зеленая трава, встречаются небольшие цветочки. Мы рады встрече с землей. Все время останавливаемся, показываем друг другу красивые места. Нас радует все: и зелень растений, и щебет птиц. Прозрачный воздух пьянит. Мы попадаем в какую-то сказку, и мы в ней желанные гости. Мы не стесняемся восторгаться природой.

Спуск заканчивается на Белых стрелах. Тут у нас спрятаны четыре мешка со снаряжением, одеждой и едой. Здесь уже совсем тепло, и ничто не напоминает о снеге. Мы перекусываем и отдыхаем. Переупаковываем мешки. Наш груз увеличивается раза в три. Мы уверены в своих силах, к тому же теперь надо идти по горизонтали с небольшим уклоном вниз. Помогаем встать друг другу и выходим. Мы опять возвращаемся в цивилизацию. До свидания, пещера! Ты нас многому научила, и мы благодарны тебе за все хорошее и плохое, что ты нам подарила.

Ленинград, 1985