(Продолжение. Начало в выпуске 1).

Опять наступила ночь, но теперь она нам не страшна. У нас уже произошел временной сдвиг. Теперь и далее мы надолго забудем земные понятия "ночь", "день", "утро", "вечер". Время будет делиться на работу - это все, что за пределами палатки, и отдых - все, что в палатке, включая приготовление пищи, разговоры, ремонт и прочее.

Только в конце выхода по незнанию мы совершаем небольшую ошибку, спустившись на дно последнего колодца. Надо было закачнуться на веревке на верхнюю площадку Зала. Большой колодец выпадает прямо в потолок Университетского зала.

Когда попадаешь в основные залы Снежной, всегда напрашиваются эпитеты: огромный, величественный, сказочный. Причем по мере спуска все идет по нарастающей: еще больше, еще красивее и т.д. и т.п. Это относится и к ходам, и, конечно же, воде. На наших глазах маленькие ручейки перерастают в большую, мощную реку.

В Университетском зале поражает не только величие природы, но и пагубное потребительское влияние человека на природу. Горы мусора, разбросанные в беспорядке ненужные вещи, консервные банки, куски полиэтилена, мотки телефонного провода - все это производит гнетущее впечатление. В Снежной нам часто было стыдно за своих собратьев по разуму.

Мы установили лагерь на "Ранчо", довольно уютном месте в огромном зале. В 8.45 ч 22.10.85 г. легли спать. Проснулись в 21.00. Во время нашего сна в зал спустилась группа Демченко.

23 октября 1985 г.

Выходим в 3.30. Недалеко от нашего лагеря начинается Нулевой завал. Это большой завал, состоящий из нагромождения глыб всех калибров. Глубина его около 100 м. В таком завале очень трудно находить правильное продолжение. Ориентируемся в основном по телефонному проводу, оставленному предыдущими экспедициями. В таких завалах очень помогает карбидная лампа Антона. Наконец-то она начинает компенсировать время на ее отладку и заправку. Антону приходится постоянно с ней возиться, как с маленьким ребенком. То она горит слабо, то сильно, то потухает в самый неподходящий момент. Для подстраховки приходится носить еще электрический источник света. Но все эти дополнительные неудобства возмещаются прекрасным светом ацетиленовой горелки.

Мы сравнительно быстро преодолеваем завал и выходим на Водопадный ручей. Это первая вода в пещере. Несколько небольших каскадов - и мы доходим до первого завала, а вскоре до второго. Оба они малы по сравнению с Нулевым и преодолеваются без труда. Антон идет первым, он у нас экскурсовод и ходячий путеводитель. Дальше Университетского зала мы с Мишей не были. На всех, даже на больших остановках, мы задаем Антону один и тот же вопрос: "А что будет дальше?" Мы постоянно вытаскиваем карту-схему Снежной и, тыкая в различные точки, вопрошаем: "А что это?" Антон терпеливо отвечал на вопросы, но поскольку они часто повторялись, его нервная система потихоньку начинала соответствующим образом реагировать. Наш пыл охлаждался ненадолго, и мы с серьезным видом, глядя в карту и не обращая внимания на страдальческое выражение лица Антона, перекосившегося по диагонали, как у человека, изнывающего от зубной боли, спрашивали снова: "А что это?"… Ответ был не всегда членораздельным, но всегда конкретным и ясным. Если как экскурсовод Антон бывал недостаточно галантен и выдержан, то, как следопыт он проявил себя во всем блеске. Мы почти не тратили времени на блуждания по пещере.

После вышеописанных завалов мы опять идем по ручью. Множество небольших уступов, ванночек, и мы выходим, наконец, на реку. Расход воды увеличивается в несколько десятков раз. Рельеф сглаживается, становится более пологим. Вот и первый водопад Мойдодыр. Вода с тихим шумом падает с высоты четырех метров. Мы спускаемся по навеске рядом с потоком. Через небольшой промежуток чистой воды, следующий водопад - Руки-Ноги. Он проходится нетривиально. По воде пройти нельзя, надо искать обход. Антон залезает в распорах вверх и проходит горизонтально по карнизу. Водопад уже под ним. Он ложится на хрупкий, подмытый, узкий, как третья полка плацкарта, карниз и ползет по нему на высоте около 10 метров. Полка сужается наполовину. Дальше пути нет. Антон не посвящал нас в свои планы, поэтому, когда я залез в распорах и рядом увидел в метре от него небольшой узкий ход, то не торопился спрашивать: "А что это?", - чтобы не спугнуть Антона, ведь он был на грани падения. Я тихо и вежливо спросил, не обход ли водопада Руки-Ноги он ищет? После утвердительного ответного хрипения я осведомился, а не тот ли это ход, что начинается в метре от его правой ноги. Ответ заглушил шум водопада. По конвульсивным движениям тела, медленно начинавшим продвигаться в мою сторону вперед ногами, я понял, что близок к истине. Перепрыгнул на правую стенку и залез в узкую щель. Через несколько метров она вывела к навеске в реку. Водопад остался в стороне. На все поиски мы затратили не более 20 минут. Обычно же Антон не плутал, а в сомнительных местах ему чаще помогал Мишка, ведь он шел вторым.

На чистой реке мы устраиваем проверку мешкам и своим гидрокостюмам. Глубина колеблется от нуля до полуметра. Мешки мы тщательно загерметизировали, и они хорошо плывут, связанные парами. Об их целости еще судить рано. Гидрокостюмы же проверяются сразу при погружении. Пока не текут.

Проходим небольшой Четвертый завал и подходим к знаменитому Пятому завалу. Река исчезает в недрах огромного завала. Большие глыбы весом в несколько десятков, а многие и сотен тонн, застыли в хаотичном нагромождении. В 1972 году спелеологи МГУ достигли этой точки, но преодолеть завал так и не смогли. В дальнейшем несколько экспедиций с участием сильнейших спелеологов страны пытались пройти его, но безуспешно. Завал был пройден лишь в 1977 году группой: Д. Усиков, В. Федотов и А. Морозов. Сейчас на этом месте висит стандартная навеска, а первопроходцы, вероятно, затратили много усилий для преодоления этого грандиозного завала. Сложность заключается еще в том, что надо идти снизу вверх. Спелеологи, в основном, привыкли ходить наоборот. Подъем отнимает у нас около 2 часов. Постоянно приходится пользоваться вспомогательной веревкой для подъема мешков. В 18.30 ч выходим наверх Пятого завала - зал Победы. В 23.00 легли спать.

24 октября 1985.

Проснулись в 7.00. Первый водный этап окончился для нас более-менее благополучно. Прорвался и немного промок только один резиновый мешок. Следующие этапы будут почти полностью обводненными, и мы решаем задержаться для приведения всех мешков в порядок. Все продовольственные мешки пришлось разобрать и сложить вновь. Упаковка мешков - одно из самых неприятных дел в пещере. Отнимает много психической энергии. После общественных работ занялись личными. Сшили себе нарукавники и подлатали комбезы. После такой тяжелой и нервной работы мы заснули. Через несколько часов подошла группа Демченко. Олег Демченко сильно растянул ногу и еле ходит. Они выравнивают площадку и ставят лагерь недалеко от нас. Решают задержаться на лечение в зале Победы.

Мы проснулись, опять поели и … опять заснули. Объективных причин для такого продолжительного сна у нас не было, но подспудно каждый оправдывал свою леность. Муки совести заглушали в основном тем, что нам нечего делать на дне без группы Демченко. Никто из нас ранее там не был, а найти самим путь почти невозможно. К тому же были опасения из-за спрятанного прошлой осенью снаряжения. Точно места заначек знали только братья Демченко.

25 октября 1985.

Проснулись в 12.00. Половина мешков уже сложена. Быстро собираем лагерь и выходим в 14.50. После продолжительного отдыха мы хорошо настроились на работу. Идем быстро. Спускаемся с Пятого завала. Последняя навеска - и мы, наконец-то, выходим на чистую реку. Спускаюсь последним. "От радости в зобу дыханье сперло", разеваю "клюв", и, как у крыловской вороны, моя рогатка падает в реку и исчезает в глубине. Перспектива спуска дюльфером, когда роль рогатки как тормозного устройства исполняет какая-нибудь часть тела, не прельщает. Как раз в этом году на скалах я наблюдал поучительную картину спуска классическим дюльфером молодой девушки. Вся скрючившись, закусив губу, она медленно протравливала веревку через свое круглое бедро. Вся мужская половина с соболезнованием, а женская - с тайным злорадством, взирала на ее мучения. Так там было бедро, как хорошее дерево! Моего же бедра хватило бы не более чем на пару колодцев. Вспомнив о бедной краснозадой обезьяне из зоопарка (наверное, она тоже спустилась, тормозя этим местом), я без колебаний полез в воду. Глубина оказалась порядочной. Попытка дотянуться рукой не принесла успеха. Пришлось одеть капюшон и нырнуть. Наш гидрокостюм не предназначен для подводного плавания, поэтому часть воды пришлось "принять на грудь", но рогатка была спасена. После преодоления Пятого завала становится жарко. Все не без удовольствия залезают в реку. Ширина реки в этом месте, как в метро. Глубина местами достигает 1,5-2 метра. Приходится плыть. Имея два герметичных мешка на человека, плавание не составляет особого труда, особенно по течению: ложишься на мешки, барахтаешь ногами, помогая руками. Скорость прохождения на таких местах возрастает. Помогают и стационарные перила от 15 до 70 метров. Глубокие заводи чередуются с мелкими плесами, где приходится поработать бурлаками, поэтому замерзать не успеваем, хотя температура не превышает 4 градусов. В 21.00 проходим к Шестому завалу. На время мы расстаемся с рекой и карабкаемся по глыбам наверх. Вылезаем в зал Дольмена. Удивительное и неповторимое место во всей пещере. Больше всего в нем поражает особая тишина. Это большая редкость в Снежной. Огромные глыбы застыли в безмолвии в том положении, как их застал подземный катаклизм. В середине зала, как два монумента, ребром стоят две глыбы, перекрытые сверху каменной плитой, напоминающие дольмен - гробницу каменного века. Вся обстановка - и гнетущая тишина, и редкая для пещеры чистота, и большие объемы - создает впечатление потустороннего загробного мира. Если бы подобное место было где-нибудь на поверхности, то к нему приходили бы молиться. Мы попали в этот зал полными сил и энергии, удачно и быстро пройдя длинный и нелегкий этап. Антон оценил его как две третьих от всего сегодняшнего пути. Работы оставалось на 3-4 часа. Может быть, это повлияло, а может быть и сам зал, но факт тот, что мы расслабились. Сделали перекур в начале, затем в середине и в дальней части. Вся обстановка располагала к умиротворенности и расслаблению. В дальнейшем нам так и не удалось собраться, даже после того, как мы покинули зал Дольмена.

С завала мы спустились опять к реке. Еще на этапе от Университетского зала до зала Победы у Миши заболело горло. Постепенно он охрип. При транспортировке мешков по колодцам и уступам постоянно приходится кричать друг другу. Сначала Миша кричал, потом перешел на шепот. К сожалению, в пещере с расстояния 20 метров невозможно по губам и мимике лица определить, дошел ли мешок или застрял. На помощь ему пришел Антон - бесплатный переводчик. Он начал орать, когда надо и когда не надо. Видно, так ему понравилась новая роль. Наверное, в детстве насмотрелся фильма "Волга-Волга". Резкий, пронзительный и на редкость противный голос Антона прорезал толщу пещеры, как нож масло, несмотря на беспрерывный шум воды. Благо, если бы он кричал коротко и понятно: "Вира! Майна!" и прочее, но его тянуло на длинные многословные фразы в стиле Мопассана. Стоя наверху колодца, я прекрасно слышал начало фразы, середина и конец для меня сливались. После десятикратного повторения одной и той же фразы тошно становилось не только нам, но и беспомощному Мише.

На перекусе Миша прошептал нам по этому поводу аналогичную поучительную историю. Это произошло при штурме пещеры Ручейная с Танечкой Смирновой, которая всегда отличалась культурным поведением, даже в условиях пещеры. Она выходила на вертикальном колодце 60 м на самохватах и попросила напарника подержать для облегчения ей трос. Танечка сравнительно легко вышла наверх и вместо того, чтобы крикнуть: "Дошла!" или "Свободно!", она прокричала чуть более длинную фразу: "Спасибо, дошла!" Оба слова, дойдя до дна, слились в одно в огромной шестидесятиметровой трубе. Напарник, заподозрив неладное, стал кричать в ответ. Она опять повторила свое. Так они кричали, пока у перепуганного напарника не выдержали нервы, и он, бросив все, срочно полез наверх на помощь. Я думаю, что первым его словом после того, как он вылез и узнал в чем дело, было вовсе не культурное ответное: "Пожалуйста!

Опять идем по реке под названием Мелкая, хотя больших различий с Глубокой у нее нет. Зачастую приходится плавать. Наконец, подходим к тонкой веревочной лестнице, оставленной предыдущими экспедициями. Эта последняя навеска выводит прямо на Седьмой завал в зал Ожидания. Зал Ожидания - сравнительно небольшой, узкий, высокий обвальный зал. Устанавливаем лагерь в середине зала и ложимся.

26 октября 1985.

В этом лагере мы три раза укладывались спать, в антрактах ели и готовились к следующему выходу. Подклеивали немного порванные гидры, зашивали комбезы, чинили свет. Через некоторое время пришла группа Демченко и поставила лагерь рядом с нами. Лагерь у них более комфортабельный: у каждого свой матрац, отдельный спальник, магнитофон. Но за комфорт приходится платить. Пропорционально увеличивается количество мешков и, следовательно, объем работы. Палатки стояли рядом, и мы не без удовольствия слушали музыку на халяву. Репертуар довольно обширный: Высоцкий, Токарев, эстрада и Жванецкий. У Олега Демченко нога совсем выздоровела, и теперь он может работать на полную мощность.

Мы проснулись окончательно в 14.00. Опять нудное собирание мешков, одевание на выход. Группа Демченко не выдержала и ушла первой. Мы выходим через час в 22.30 27-го октября.

27 октября 1985.

Выход. У нас шесть мешков. Идем быстро. Река ушла под Седьмой завал, и мы идем теперь над ней. С двумя мешками во многих местах можно идти свободно. Выходим в Забытый зал, сухой и теплый. Миша одел один из мешков на плечи и один взял в руки. Это дает большие преимущества. В Ленинграде мы так и планировали перетаскивать мешки. Для этого сшили три мешка с двумя лямками, как у рюкзака. Только на этом этапе мы впервые смогли осуществить задуманное. На завалах особенно чувствуется наше преимущество в меньшем количестве мешков по сравнению с группой Демченко. Возле "котла" мы догоняем их. Они сделали навеску, спускают свои мешки и помогают спустить наши. В этом месте река опять вырывается из каменного плена и с шумом падает с пятиметрового уступа в котел, образуя водоворот, и вновь исчезает в очередном завале. Мы опять выходим вперед и лезем вверх на завал в Гремящий зал.

28 октября 1985.

В 3.30 мы уже перекусываем в Гремящем зале. Где-то внизу слышен шум реки. Мы быстро съедаем холодную пайку и продолжаем движение. Вскоре спускаемся к реке окончательно. Теперь до следующего завала надо идти только по воде. Расход воды в реке за счет притоков значительно увеличился. Особенно это заметно на уступах 3-5 метров. Поток воды выносится на несколько метров и с грохотом падает вниз. Постоянно натягиваем траллейную веревку и по ней спускаем мешки. На небольших уступах я бросаю мешки в поток, и они, подхваченные мощной струей, быстро проплывают значительной расстояние, где вылавливаются Мишкой и Антоном. В некоторых местах плывем вместе с мешками. Антон идет впереди. Его карбидка прекрасно все освещает и помогает находить правильные варианты пути. Доходим до трехметрового уступа. По воде не пройти. Антон лезет по маленькой полочке на левой стенке. Несколько раз пытается спуститься, но зацепов хороших для рук или ног нет, и он возвращается обратно. Мы с Мишей пытаемся пролезть, но тщетно. Решили немного отдохнуть, перекурить. К тому же Антону надо перетряхнуть карбид. Мы залезаем за большую глыбу и устраиваемся в распорах над водой. Пока Антон набивает свою знаменитую трубку и с большим наслаждением начинает курить, Мишка закрывает глаза и отключается. Мы с Антоном ухмыляемся и отвешиваем ему пару грубоватых шуток. Это заканчивается тем, что мы тоже закрываем глаза и проваливаемся в забытье. В пещере так бывает часто. Подходит какое-то время, когда непреодолимо хочется спать. В основном это случается в продолжительных выходах. При подъеме группы на больших колодцах все незанятые работой люди засыпают в самых невероятных местах и позах. В Ручейной я заснул над 32-метровым колодцем, расперевшись ногами и задом в его стенки и предварительно хорошо застраховавшись.

Мы проспали всего лишь 20 минут и выспались. Сон как рукой сняло. Антон раскочегарил карбидку. На преодоление доселе непреодоленного уступа потребовалось несколько минут. За поворотом оказался шлямбурный крюк. Повесили веревку и без труда спустились. Во время нашей коллективной дремы Антон понес большие материальные потери: на нашем следующем перекуре он обнаружил, что исчез его любимый огрызок трубки, а с ним и нож, висевший на шее. Мы с Мишкой нисколько не удивились и признали закономерность случившегося. Мы даже гордились своей прозорливостью. Еще на этапе до зала Победы мы отобрали у него схему навесок пещеры. Весь свой скарб вместе с картой он засовывал в капюшон от гидрокостюма, из которого все постоянно вываливалось. Несколько раз наша единственная карта отправлялась в плавание по ручью или забивалась в глубокие щели, после чего она перекочевала на постоянное жительство ко мне по единогласному решению группы.

Мы еще прошли порядочное расстояние по реке, и вышли к водопаду Предрекордному. Не без труда нашли снаряжение. Оно оказалось спрятанным наверху вертикальной щели. Вновь нам помогла карбидка, которую мы с Мишей поначалу много хаяли. Сделали навеску и спустились вниз колодца. Пока мы с Антоном по перилам перетаскивали мешки к водопаду Рекордный, Миша сделал навеску на нем. Он же первый и спустился. Затем начал спуск Антон. Он проехал две третьих колодца и влетел в петлю. Конец веревки почему-то оказался намного выше его. Положение усугублялось еще тем, что страховочный трос Миша уже натянул для спуска мешков. К тому времени у Миши прорезался голос, и он смог достойно ответить на крики Антона, выражавшего недовольство по поводу не совсем удачной, по его мнению, навески. Совместные усилия не оказались напрасными, и через 20 минут Антон спустился на дно. Я начал спускать мешки. На этом колодце поток воды падает с 30-ти метровой высоты, создавая шумовой эффект целой эскадрильи взлетающих одновременно самолетов. Учитывая это, мы с Антоном договорились сигнализировать свистом. К моему удивлению такая сигнализация сработала отлично. Мы спустили все мешки, а затем спустился и я. Еще немного прошли по реке, и вышли к последней навеске на Глиняный завал.

В этот момент кончился карбид в ацетиленовой горелке. Все погрузилось во мрак. После ее яркого света наши электрические фонари кажутся маленькими светлячками. Глаза медленно привыкают к смене обстановки. С трудом мы смогли найти площадку для лагеря. В 14.00 еще на Рекордном нас догнала группа Демченко. Мы только успели поставить лагерь, как пришли они. Легли спать в 19.30.

29 октября 1985.

Проснулись в 9.00. Группа Демченко на следующем этапе решила пойти первой, поэтому мы поели и решили еще поспать. Подремав еще около трех часов, мы стали собираться. Во время сборов Антон обнаружил мыло в мыльнице, зубную пасту и даже зубную щетку в одном из наших мешков. Находка вызвала справедливое негодование у нас с Антоном. Еще в Ленинграде мы объясняли Мишке - ярому гигиенисту, что эти атрибуты цивилизации нам не понадобятся в пещере, приводя примеры из своей прежней практики. Тогда нам не удалось убедить его до конца. Он пошел только на сокращение своих косметических вооружений. На заброске нам удалось выбросить полотенце, а все остальное он все-таки умудрился протащить контрабандным путем. Теперь уже Миша не сопротивлялся, поняв, что в такой пещере, как Снежная, эстетизм не уместен. Ликвидировав мыло и зубную пасту, он, правда, оставил мыльницу и маленькую зубную щетку, как воспоминания о земной цивилизации.

Жизнь подтвердила правильность нашей теории. Ни до, ни после этого случая, ни у кого из нас не возникало даже тайных мыслей помыть руки и тем более другие части тела мылом или почистить зубы. Руки постоянно были в воде и хорошо отмывались без мыла. Зубы же прекрасно сохранялись. Головка чеснока, съедаемая ежедневно каждым, спасала нас от любых зубных осложнений и приятно освежала ротовую полость. Никогда в жизни я не потреблял такого количества чеснока. В городской жизни, съедая такое количество этого чудесного продукта, надо надевать противогаз во избежание массового мора женщин и женоподобных мужчин в транспорте и местах общественного пользования.

30 октября 1985.

Вышли в 0.30. Последний переход - он самый трудный, как поется в одной из песен. Спускаемся к воде. Опять свободное плавание. Этот этап самый обводненный из всех. Масса новых притоков вливается в реку. Река словно ствол огромного дерева с большой системой корневищ-притоков. Чем дальше мы углубляемся в пещеру, тем больше удивляемся этой огромности. Мы идем уже десять дней, а конца не видно. Все впечатления идут по нарастающей. Чем дальше, тем более гигантские размеры залов, галерей, водопадов. Ни одного повторения не допускает природа. Любое место в пещере по-своему неповторимо. На этом этапе особенно поражает водяная феерия: широкий и высокий ход, бурлящий поток воды стремительно несется по дну, сжатый с обеих сторон стенами. Слева и справа с высоты 10-15 метров падают в реку водопады-притоки. И все это при ярком мигающем свете ацетиленовой горелки. Настоящая преисподняя. Петергофские фонтаны померкли бы по сравнению с этим порождением стихии. Но мы знаем, что эта красота обманчива. Именно на этом этапе остановилась группа свердловчан под руководством С. Валуйского в сентябре 1985 г. Они дошли до 1100 м, где их остановила вода. Три дня они просидели на Глиняном завале, пережидая паводок. С трудом им удалось подняться против потока и выйти из пещеры. Об этом мы узнали из записки, оставленной на площадке в Глиняном зале.

Подходим к Аквашкуродеру. Ход превращается в узкую и высокую вертикальную трещину, заполненную водой. Несколько десятков метров приходится плыть на боку. Затем ход опять расширяется. Небольшие завалы чередуются с участками чистой воды. Проходим несколько небольших уступов 5-10 метров. На некоторых из них приходится навешивать снаряжение.

Подошли к водопаду Озерный. Справа по ходу находим уютный гротик с небольшими кальцитовыми натеками. Здесь останавливаемся для перекуса и отдыха. Быстро съели еду и стали предаваться почти несбыточным мечтам.

Мечта № 1: Быть может, когда-нибудь Снежную будут использовать как экскурсионный объект. Молодая девушка в легком летнем платьице будет проводить экскурсию по пещере для курортников, приехавших со всех концов страны. "Дорогие товарищи! - скажет она. - За несколько минут мы переместились из солнечного курортного поселка Дурипш в недра Бзыбского хребта. Товарищи, посмотрите налево…, а теперь направо, - продолжит она елейным голоском. - Перед вами открываются чудесные залы огромной пропасти Снежная. Попрошу экскурсантов не вылезать за ограждения специальных мостков". Экскурсия будет сопровождаться соответствующей музыкой и разноцветной подсветкой. Экскурсовод будет тыкать в разные стороны указкой и говорить: "Это место напоминает нам крокодила, а вот та каменная скульптура удивительно напоминает голову бегемота, а вот там хобот слона… Обратите внимание на чучело Антона Саакяна - спелеолога во времена мешкизма, ныне здравствующего в Ленинграде. Мешкизм - это период развития спелеологии. Характерной особенностью этого периода является перетаскивание огромного количества тяжелых транспортных мешков по пещере. В те времена это было основной работой спелеологов. Они мало обращали внимание на красоты пещеры, так как в основном головы их были опущены, и пот заливал глаза. Труден и сложен был путь отважных людей, рискнувших спуститься в пропасть. Обратите внимание на одежду спелеолога тех времен. Она удивительно напоминает ковбойский костюм времен освоения Северной Америки. Он оторочен пикантной бахромой, неопределенного цвета и возраста. Кое-где одиноко еще свисают остатки резинового покрытия комбинезона. Штаны типа "удлиненные шорты" подвязаны, как у всем известного Карлсона, живущего на крыше, а теперь и в пещере. Реликтовые сапоги 46-го размера фирмы "Красный треугольник" дополняют картину экипировки спелеолога тех времен. Специальное снаряжение состояло из смеси капроновых и брезентовых ремней и большого количества металлических безделушек. Несуразная сумка с аккумулятором и ацетиленовым бачком, похожим на портативный самогонный аппарат индивидуального пользования, болталась в районе живота и ниже", - ткнув указкой, продолжит экскурсовод. Толстый резиновый шланг, совершающий маятниковые движения перед лицом, подавал газ ацетилен к горелке, закрепленной на каске. При передвижении такой спелеолог издавал характерный металлический звук… Девушка не трогайте руками чучело! А теперь мы перейдем в следующий зал ".

Так мы проводили импровизированную экскурсию по всей пещере.

Мечта № 2: в самые трудные моменты работы в пещере мы часто думали, а что, если бы был где-нибудь второй ход, ближе ко дну пещеры. Нам не пришлось бы тогда тратить так много времени, чтобы достигнуть дна, да и самих мешков было бы во много раз меньше. Это наша мечта вполне реальна, и может быть, будет осуществлена в ближайшее время. Мы смогли бы работать на дне целый месяц, и шансы на продолжение пещеры увеличились бы. Вариантов нашей деятельности в этом случае было бы много. Один из самых шикарных, поддержанный всеми был таков: найти вход, но никому не сказать. Затащить на дно большой деревянный стол, большие резные стулья старинной работы, пару ящиков пива, ящик шампанского, соответствующую закуску, канделябры со свечами и т.д. Подождать следующую экспедицию мешочников, которые тащат не менее 5-6 транспортников на человека. После месяца тяжелой изнурительной работы, уставшие, они добредут до дна, бросят свои мешки и тут… увидят нас. Мы будем сидеть, небрежно облокотясь на спинку стула, за огромным столом, в цивильной одежде и пить из больших хрустальных бокалов искрящееся шампанское за счастливое прибытие долгожданных гостей.

При этом грязные, опухшие и заросшие разноцветной щетиной наши лица счастливо озарялись улыбками.

С трудом возвращались мы в реальный, холодный и грубый мир пещеры. Золотая рыбка исчезла в подземной реке, а мы опять очутились возле наших грязных, мокрых, изрядно потрепанных за 10 дней пути, мешков. Мы без команды встали и с грустными глазами пошли дальше, в душе все-таки лелея и дорабатывая свою многообещающую мечту.

Для окончательного протрезвления пещера предложила нам холодную ванну. Первым спускается по веревке с вершины водопада Озерный Миша - и прямо в глубокое озеро. Дна он достать не может. Приходится ему барахтаться возле навески. Наконец, они обнаружили место помельче, встали на дно и оттянули навеску. По тросу я спускаю оставшиеся мешки и спускаюсь сам.

Продолжаем движение по реке. Река уже полноводная. В узких местах скорость резко увеличивается. Мы распределяемся вдоль реки и пускаем мешки самотеком. Мешки, попадая в струю воды, стремительно несутся вниз. Мишка с Антоном, как циркачи, ловко выхватывают их и направляют в спокойное русло. Затем все повторяется вновь. На Байпасе у нас чуть не получается осечка. В этом месте особенно сильное течение. Узкий каньон резко поворачивает вправо и сразу же обрывается 3-х метровым уступом. На повороте стоял Антон. Он вытаскивал транспортировки из потока и бросал их в относительно тихую заводь рядом. Я кидал мешки с небольшим интервалом. Один из мешков зацепился за стенку и потерял скорость. Его догнал следующий, и они вместе поплыли дальше. Антон выхватил один мешок из потока, а другой течением затащило под глыбу. Антон, как футбольный вратарь бросился за ним. Кончиками пальцев он успел схватить угол спортивного мешка. На помощь ему бросился Мишка и тоже ухватил за угол мешка. Я был довольно далеко. Услышав крики, побежал прямо по реке. Увиденная картина развеселила меня. Оба моих товарища стояли раком на небольшой полочке под потолком и держали мешок, который поток воды трепал во все стороны. Я сделал небольшую паузу, что в игровых видах спорта (футбол, хоккей, баскетбол) является признаком высокого мастерства, а в спелеологии, наверное, наоборот, т.к. Антон с Мишей за эту паузу успели крикнуть несколько не вполне приличных слов. После этого я быстро преодолел оставшееся между нами расстояние, и, стоя по пояс в воде, осторожно вытащил злосчастный мешок.

Этот этап оказался одним из самых сложных и самым обводненным. После Байпаса пошли уступы различной величины. Мешки приходится передавать на руках, стоя в распорах под потоком воды. Где можно, натягиваем троллейную веревку и по ней спускаем транспортники.

Кульминацией этой части пещеры стал Ревущий каскад. Он представляет собой серию уступов 3-5 метров, находящихся на небольшом расстоянии друг от друга. Поток воды вылетает с уступа, на несколько метров перехлестывая следующий уступ. Вода, ударяясь о стенки, разбрызгивается почти по всей площади, а, падая в глубокие водобойные котлы, вспенивается и образует стремительные водовороты. Шум создается такой, что в трех метрах не слышно друг друга. Сорокаметровую веревочную навеску ветром и брызгами раскачивает во все стороны. По ней с перетяжкой вспомогательной веревкой поэтапно спускаем свои мешки. Дальше можно идти более спокойно.

Еще некоторое время наш путь по реке, а затем очередной завал. Зал ИГАН я даже не увидел, прошли рядом. Пара навесок - и мы выходим к первой навеске водопада Олимпийский. Внизу слышны голоса, виден свет налобных фонарей - это работает группа Демченко. Приходится подождать. Через полчаса начинаем спуск и мы. Первая навеска 10 метров, затем небольшие перила, и мы у водопада Олимпийский. В этом месте вся река зажата стенами. Скорость потока возрастает, струя выносится и падает с 30-ти метровой высоты. Навеска рядом с основной струей водопада, и до нее доходят только брызги. Поочередно спускаемся вниз вместе с мешками. Я спускаюсь последним, проезжаю треть колодца, и вдруг резкий рывок. Останавливаюсь. Оборвался нижний абалаковский ремень. Брезентовый ремень перетерся, размок и не выдержал нагрузки как раз на последнем колодце пещеры. Мои ноги повисли, и теперь я держусь только на поясном одинарном ремне. Немного повисев и сообразив, что ничего особенно страшного не произошло (ведь нижняя обвязка сблокирована с верхней, и есть самостраховка), медленно продолжаю спуск. Страховочный самохват - повыше, и держу кулачок осторожно, двумя пальцами на случай срыва. Дальнейший спуск прошел без приключений.

На дне водопада полнейший развал. Кругом валяются огромные глыбы, водопад, оказывается, падал прямо в огромный зал Икс. Простым электрическим фонарем рассмотреть его невозможно. Шум падающей воды многократно усиливается прекрасной акустикой зала. Среди каменного хаоса спускаемся вниз и вдруг попадаем в совсем иной мир. Пещера продолжает нас удивлять. Песочный пляж, как на южном побережье Черного моря! Здесь же на песке, на абсолютно ровной площадке, что само по себе - редчайший случай в пещере, группа Демченко уже установила палатку. Поздравляем друг друга: наконец-то в 16.15 30.10.85 г. достигли зала Икс. Здесь у нас будет стоять стационарный базовый лагерь. Теперь не надо каждый день ставить палатку и после отдыха опять паковать лагерное имущество, а затем тащить кучу мешков по пещере. Устанавливаем палатку рядом с первой группой. Весь путь на последнем этапе мы мечтали дойти и устроить совместный банкет. Мы сохранили еще много сил, а успех усиливает наш энтузиазм. К сожалению, группа Демченко отказалась принять участие в банкете. Они работали около суток и устали гораздо больше нас. Приходится отмечать втроем. Миша достает антикварные сладости, тщательно сохраняемые до этого момента. Впервые пробуем грецкие орехи с медом - вкус специфически прекрасный! Выпиваем по 50 грамм спиртного из фляжки, с сальцем - сегодня можно. Тосты идут по кругу. И на каждый маленький глоток по полновесному тосту. Пьем, конечно, за успешное окончание первой части. Заснули только в 21.00.

31 октября - 1 ноября 1985.

Проснулись в 5.00. Попили чай и вновь заснули. В 11.00 проснулись окончательно. Наконец-то идем на дно! Вся предыдущая часть экспедиции, хоть она и необходима, носила вспомогательный характер. У всех приподнятое настроение, никто из нашей тройки дальше зала Икс не был. Поэтому идем всей толпой. Проводниками - братья Демченко. Спускаемся в основную часть зала Икс. Это самый большой зал пропасти Снежная. Размеры его впечатляют: длина - 220 м, ширина - 70 м, высота - 50 м. Это больше, чем два футбольных поля. В центре зала раньше был лагерь московских спелеологов. На веревке развешаны их старые поношенные комбинезоны. Среди глыб находим небольшую трещину и залезаем в нее. Из широкого зала мы попадаем в систему узких ходов. Впервые в пещере приходится шкрябаться, чтобы пролезть дальше. Вскоре опять выходим на простор. Экскурсоводы показывают место, где мы опять видим нашу реку - только на небольшом участке она выходит из-под завала. В этом месте прибита табличка "1320 м".

Спускаемся в зал Пенелопы. По сравнению с Иксом он кажется маленьким и уютным. Во время паводков он затапливается почти полностью. В конце на стене табличка. Этот зал назван в честь верных жен спелеологов, впервые открывших его. Сегодня мы идем, как на экскурсии, всего лишь с двумя мешками. Постоянно вытаскиваем компас, все глубокомысленно смотрят на него и выдвигают множество неопровержимых гипотез происхождения завалов и ходов. Ходим мы медленно, не торопясь, рассматривая все достопримечательности. Зал Пенелопы тупиковый. Мы возвращаемся назад и начинаем подъем на завал Метростроя. Завал огромный. Высота его больше 100 метров. Вшестером ходить не удобно. В сложных местах лезть приходится по одному и часто ждать. Кажется, этому завалу нет конца: все вверх и вверх.

Наконец, выходим в зал Метростроя - небольшой и невысокий. Здесь стоял последний лагерь москвичей. Зал является перевалом. После него надо идти только вниз. Спуск с завала не тривиален. Хорошо, что москвичи протянули тонкий желтый проводок для ориентировки. Хотя во многих местах он и порван, это помогает. Опять встречаются весьма неприятные узости. Стенки сильно корродированны, часто цепляются за комбез. В этих местах мы порвались гораздо больше, чем за все предыдущее время пребывания в пещере. Все дальше мы уходим в глубь завала. Здесь встречается много глинистых отложений, глиной покрыты и все камни. Руки и ноги постоянно проскальзывают, как на льду. Из глубины чувствуется сильный ток воздуха: это характерный признак, что пещера имеет продолжение.

Через систему узких ходов выходим к самой дальней точке, до которой дошли москвичи: небольшая глубокая ванна с водой, названная Татьяниной лужей - в честь Татьяны Немченко, руководителя той экспедиции. Прошлогодняя экспедиция Володи Демченко пошла еще дальше, но, как оказалось, недалеко. Татьянина лужа оказалась нашей рекой, но не бурной и шумной, как мы привыкли видеть ее, а тихой и глубокой. Скорость течения небольшая, река спокойно течет в глыбовом завале. По ней мы прошли всего лишь несколько метров. Потом река разливается, образуя небольшое, но глубокое озеро. Дальше пути по реке нет. Антон и Миша не одели гидрокостюмы, и они вместе с Марком остаются изучать верхние ходы, чтобы обойти завал сверху. Я же с братьями Демченко переплываю озеро. Но там продолжения нет, уровень воды, по сравнению с прошлым годом, поднялся на один метр и затопил ход. Володя удивлен и разочарован. Весь его расчет строился на том, что уровень воды будет или такой же, или еще меньше. К тому же есть опасность заторчать здесь без палаток и еды, если уровень резко поднимется. Олег начинает раскапывать. Сравнительно быстро ему удается раскопать узкий лаз, и он залезает в него. Раскопки продолжаются лежа, и через несколько минут он пролезает в небольшой зальчик. Пока мы с Володей ждали, нашли трех красных дождевых червяков, явно не пещерного происхождения, в радиусе трех метров друг от друга. Вероятно, поверхность земли не так уж далеко в этом месте. Это подтверждает и глина поверхностного происхождения, которая в дальней части встречается всюду.

Вторым в Олегов зал залезаю я. Лежа на животе, по-пластунски пролезаю почти до конца. Высовываю голову из лаза… и в этот момент плита порядочных размеров, неосторожно сдвинутая мной, мягко ложится на каску и плечо. Руки не вытащить, они находятся вдоль тела, а головой камень не скинешь. В весьма вежливых выражениях, чтобы не испугать Олега, я объясняю ему сложившуюся ситуацию. В конце, правда, прибавляю, что голова моя не чугунная и долго не сможет держать глыбу. Олег с трудом убирает плиту в сторону. Хорошо, что она не упала, а просто осела. Вспоминается случай с Татьяной Немченко. В завале, в нижней части, после зала Икс она пролезала под здоровенной плитой. Когда она уже полностью подлезла под нее, плита стала оседать. Ей повезло - плита немного придавила ее, но потом вовремя остановила свое движение. Когда мы шли сюда, Володя показывал это историческое место и ту плиту. Плита весила не меньше 500 кг. Надо впредь быть поосторожнее в завалах. Преодолев лаз, мы вышли в уже знакомую для братьев часть. Еще несколько метров, и мы подходим к самой дальней части пещеры. С прошлого года здесь оставлена записка экспедиции Демченко. К сожалению, та щель, которая была пройдена по воде метров на пять, сейчас полностью затоплена, и этот вариант полностью отпадает. Мы немного полазили в завале, а потом мужики заторопились обратно. У них на сегодня запланирован небольшой выход.

Мы возвращаемся к Татьяниной луже. Там встречаем Антона, Мишу и Марка. Они нашли новый ход к реке из зала, более удобный и короткий. Антон случайно полез в другой ход и вылез прямо на реку. Группа Демченко уходит, а мы остаемся. Мужики с большой неохотой надевают гидрокостюмы в очень неудобном месте. Мы переплываем озеро и идем в дальнюю часть. С самой дальней части и начинаем поиск. В глыбовом завале всегда много перспективных с виду мест. Мы расползаемся по зальчику. Каждый раскапывает свой ход. Единственный верный признак - это ток воздуха. В двух местах чувствуется небольшой ветерок, но, к сожалению, они совершенно непроходимы. Большинство камней сцементировано глиной, что затрудняет раскопки. Шаг за шагом мы облазили все мало-мальски подозрительные места, но так и не нашли продолжения. Выбираем поприличнее место, натягиваем веревку и накрываем куском полиэтилена. Получился небольшой уютный домик. Примус быстро нагревает наше временное пристанище. Вскоре еда готова. Пьем чай. Поздравляем друг друга с достижением самой глубокой и дальней точки пропасти Снежная. Это, само собой, успех, но хочется все-таки открыть новый, свой ход в неизведанную часть пещеры. Можно подумать, что именно эта тема была у нас в этот момент на устах. На самом же деле все получилось наоборот. В городе мы говорили обычно между собой об экспедициях, новых пещерах, а на самом дне пещеры Снежной мы заговорили… конечно же, о женщинах. Пещерная обстановка сделала наш разговор живым и непринужденным. Рассказы следовали один за другим, и не всегда это были личные воспоминания. Чай пришлось поставить еще раз. За приятной беседой время пролетело быстро.

Возвращаемся обратно, тщательно осматривая все боковые ходы. Ходов много, а перспектив совершенно нет. Только из одной щели дует ветер. Узкий высокий ход приводит к веревочной лестнице, оставленной москвичами. Это подтверждает наши догадки о перспективности данного места. В дальнейшем ход расширяется. Сечение хода напоминает сухое древнее русло реки. Упираемся в завал. Мишки лезет в узкий лаз внизу, а я лезу в верхний ход. Мой ход заканчивается вертикальной трубой, постепенно суживающейся до непроходимых для человека размеров. Всюду висят "живые" камни. Раскапывать очень сложно - глыбы значительных размеров, с человеком не разминуться. Миша тоже упирается в непроходимый лаз. В обоих ходах сильный ток воздуха вверх. В нижней части это самый перспективный участок. На более тщательное обследование времени нет. Поиск прекращаем. Надо возвращаться. На обратном пути при спуске с завала Метростроя потеряли провод. Объемы в этом зале колоссальные. Найти здесь тоненький провод нелегко. Мы разбредаемся по залу. После карбидки Антона электрические фонари мало помогают. Антон все же нашел провод, и мы пошли по нему вверх. Залезаем на несколько десятков метров. Где-то должен быть спуск вниз, но его нет. Наконец, встречаем хорошо знакомое место и понимаем, что опять ползем на завал Метростроя. Возвращаемся обратно. Нашу самоуверенность как рукой сняло. От провода не отходим ни на шаг. Приходим в базовый лагерь в зале Икс в 21.00 1 ноября.

2-3 ноября 1985.

Легли спать в 0.30. Проснулись в 10.00, поели и опять спать в 13.30. Проснулись в 16.00. Сегодня у нас последний выход на дно пещеры. Энтузиазм наш не иссяк, но был здорово поколеблен в первый выход. Собрались и вышли в 0.30 ч 3 ноября. Втроем идем гораздо быстрее. Быстро достигаем зала Метростроя. Отсюда начинаем поиск. Залезаем под самый потолок, но никакого просвета не находим. Огромный пласт отслоился от свода зала и осел на несколько метров. Спускаемся с завала и изучаем все боковые ходы, но все безуспешно. В таком огромном завале только один проходимый ход, по которому спускались первопроходцы. Именно в этом месте ощущается значительный ток воздуха. Доходим до самого перспективного хода, в котором мы побывали в первый выход. В базовом лагере мы совместно с группой Демченко создали стройную теорию происхождения этого хода. В основном гипотеза сводилась к тому, что галерея - это старое русло реки, и если бы можно было пройти по нему дальше, то, в конце концов, где-нибудь можно выйти на современную реку и найти новое продолжение пещеры. Времени у нас на этот раз было много, и мы, не спеша, основательно изучили так называемую "галерею". Оказалось, мы выдали желаемое за действительное.

Еще раз мы полазили в этом завале и немного пораскапывали, после чего стало ясно, что тут можно проработать и несколько месяцев с аналогичными результатами. Настроение у нас упало. Дальнейший спуск также не вселял надежд. Мы остановились в небольшом зале и решили поесть. К сожалению, воды поблизости не было. Мы кинули жребий, и ребята полезли вниз к реке, а я остался ставить временный лагерь. Зал был не очень уютный. Дно покрыто толстым слоем глины. От сквозняка некуда спрятаться. Я натянул веревку, накрыл полиэтиленом и уложил мешки. Вскоре пришли мужики, и мы устроились внутри полиэтиленового домика. После обеда настроение поднялось. У нас было много бензина, который не имело смысла нести наверх. Мы включили посильнее примус, и в доме стало особенно уютно и тепло. На некоторое время мы забыли, где находимся. Поговорив немного о спелеологии, мы поймали лирическую волну и переключились на поэзию. Истинных знатоков среди нас не оказалось, но это нам не помешало в жарких спорах. Идеалистически настроенный Миша высказал следующую мысль: хороший поэт является всегда хорошим человеком, так как его душа раскрывается в его стихах. Мы с Антоном не согласились с этим постулатом и начали разбирать личную жизнь всех известных и неизвестных нам поэтов. Упрямством нас природа не обделила. Никто не хотел уступать. Оказалось, что хороший человек - понятие относительное, каждый понимает его по-своему, чисто субъективно. Не договорившись ни до чего, переключились на литературу. Тут наши мнения разделились еще больше. Вспомнили книги о пещерах Кастере, Ласло Якуча, Михаила Чванова. Мне больше нравилась книга Чванова "Лестница в небо". Антон ее отвергал. Мне, в свою очередь, не нравилась излишняя документализация книг Кастере. Затем мы высказали общее неудовлетворение содержанием, и набросились все вместе на излишнюю драматичность ситуаций, в которые попадали герои книг, напыщенность отдельных фраз и фантазию, которая часто переходила в фантастику. Постепенно мы стали сами сочинять роман о страстях в пещере, вспомнив обиходные литературные обороты. В нашем разговорном романе герои попадали в самые невероятные ситуации. При этом мы старались употреблять наиболее напыщенные и псевдогероические изречения настоящих литераторов, типа: "Уйдя в пещерные дали, зажатые глубинными водами у свода пещеры… Мысль, будто сверкающий локатор, пронизывала трехсотметровую толщу породы, нависшую над головой…" И мы переживали вместе с героями подземного "космоса"… Особенно мы смаковали сцены внезапного паводка. Резкий подъем воды. Мы в западне, в смертельных тисках. Сверху - многотонная толща камня, снизу - мертвенная упругость воды. Проходят сутки. Мы начинаем метаться. Мутится рассудок. Еда кончается. Нас мучают кошмарные звуковые, а потом и зрительные галлюцинации. Нам слышатся голоса друзей, свет их фонарей. Беспрерывная капель сверлит мозги. Постепенно мы сходим с ума. В погоне за несуществующим придуманным светом мы мечемся по каменной утробе Земли… Но Человек сильнее природных катаклизмов! Мы находим спасение в самих себе, в запасниках души, подготовленной к сражению всей предшествующей жизнью!

Мы смеялись до коликов в животе, довольные своим остроумием. Роман продолжался и на обратном пути в базовый лагерь. Как мы были тогда наивны и беспечны! Тогда мы еще не могли знать, что буквально через 2 дня попадем в ту же ситуацию, которую так весело описали сами. Потом мы часто вспоминали отрывки из нашего разговорного романа, проявляя при этом неподдельное ехидство по отношению друг к другу.

В 17.00 3 ноября пришли в лагерь. Закончился последний выход. Перед подъемом наверх решили помыться. По глыбам забрались наверх под водопад Олимпийский. Одели капюшоны, залезли в холодный поток воды и представили себе, что мы где-нибудь в теплой бане стоим под горячим душем. Воды было столько же, как при спуске, даже немного меньше.

Прощальный банкет мы все же устроили в палатке Олега. Она более вместительная. Пришли со своими угощениями, посудой, чаем и, конечно, фляжкой. Немного выпили, поели, обменялись впечатлениями, послушали магнитофон. Володя, как опытный репортер, записал тайно наш разговор. Они еще собирались работать на дне около недели. Было немного грустно. Теперь мы встретимся только в Ленинграде. Мужики попросили нас передать в городе письма семьям.

В 22.00 легли спать.

4 ноября 1985.

В 9.15 проснулись и стали готовиться к выходу. В узких лазах нижней части наши комбезы и гидрокостюмы порвались больше, чем за все время спуска. Пришлось заняться скорняжными работами. Надо было проверить личное снаряжение, сменить аккумуляторы, упаковать транспортники. Наши мысли были уже там, наверху. План был составлен, нарисован и утвержден не только на выход, но и на времяпровождение в Хосте. Я мечтал наесться до отвала хачапури и смачно рассказывал ребятам о его приготовлении и потреблении. Однажды в Хосте после очередной экспедиции я с голодухи взял сразу три порции хачапури. До отправления поезда оставалось 20 минут. С первым я управился быстро. Второй уже застрял в горле. Хачапури были горячие, только из печки, и обжигали рот. Я сбегал за минеральной водой. Со смазкой и охлаждением дело пошло быстрее. На третий хачапури оставалось всего лишь 5 минут. Съесть его я не мог, а если оставить, то я никогда бы себе этого не простил. Схватив горячий пирог, я побежал на вокзал. На перроне мой хачапури быстро исчез в утробах ненасытных друзей. Тогда я этому только порадовался, вспоминая печальный опыт с чебуреками…

…В 1977 году в Хосте перед экспедицией мы зашли в чебуречную. Тогда я был молод и ужасно прожорлив. Две порции по три штуки съел за себя и столько же за товарищей, не успевших в поезде отвыкнуть от домашней пищи. Два года после этого я не притрагивался к чебурекам…

На Антона мои поэмы о хачапури не возымели никакого действия. Он хотел сначала поесть шашлыки. Миша же хотел все сразу - и это несмотря на то, что ели мы в экспедиции хорошо. Кроме вышеописанных орехов с медом у нас были и подсолнечная халва, и традиционная "Малютка", и Антонова "замазка". "Замазка" представляла собой по составу смесь переплавленных ирисок со сливочным маслом, по консистенции напоминающая коричневый пластилин, а по вкусу - нечто неповторимо блаженное. Потом мы вспомнили, что нас в городе ждут жены и дети. Так с мечтами о светлом будущем мы заснули. Проспали до 23.30.

5-6 ноября 1985.

Шум водопада усилился. Над палатками висел водяной туман. Пришла группа Демченко с очередного выхода. Они сообщили, что вода в реке на отметке "1320 м" прибыла на 1 метр. Вскоре они легли спать, а мы продолжили сборы. Через некоторое время появились небольшие ручейки и стали растекаться по проторенным руслам по песку, постепенно подходя к палаткам. Обследовав ручьи, мы пришли к выводу, что нам ничто пока не угрожает. На всякий случай убрали вещи повыше. Я разбудил Олега и порекомендовал ему убрать свои вещи. Сквозь сон он пробормотал что-то нецензурное и перевернулся на другой бок. Однако, я настойчиво повторил просьбу, усилив выражения. Он высунул голову из палатки и, нехотя, вылез. На мой вопрос по поводу воды он сказал, что это брызги от водопада оседают и образуют маленькие ручейки. Потом убрал вещи и прочертил сапогом канавку, возведя, таким образом, ноготворную дамбу. Олег был единственным представителем славного отряда гидротехников, проектировщиком современных ГЭС. Мы, как хорошие ученики, поковыряли ногами песок, и соорудили не менее прочную дамбу, возвышающуюся не менее чем на 100 мм над днищем палатки. После чего все улеглись спать.

В 8.00 Володя Демченко вышел из палатки по нужде. Все было нормально. Справив свои естественные нужды, он довольный повернулся и увидел, что вода подступила к самой палатке. Он заорал. Пока Олег выскочил из палатки, вода уже затопила ее дно. Марк вылетел следом в одном сапоге. Вода стремительно прибывала и затопила все их вещи. Они крикнули нам. Мы с Мишкой быстро выскочили из палатки. Прошло лишь несколько секунд после потопа, а мужики уже стояли по колено в воде и спасали свое барахло. Мы собирались броситься им на помощь, но тут увидели, что и к нашей палатке подступает вода. Последним выбежал полусонный Антон. Мы быстро начали отвязывать растяжки на палатке и выбрасывать вещи. Вскоре стало ясно, что не успеваем. Мы сорвали все оттяжки и, приподняв палатку, вместе с оставшимся барахлом потащили ее повыше…

Ленинград, 1985