Владимир Резван

ЛЕГЕНДЫ О СААКЯНЕ

Одной из причин, в какой-то мере объясняющей противоестественное в представлении нормальных людей желание спелеотуристов залезть под землю, является возможность встречи на пещерных маршрутах с интересными людьми в неординарных условиях.

К таким замечательным людям принадлежит и Антон Арсенович Саакян. Одним фактом своего существования могущий скрасить горечь самого неудачного похода; причем весь комплекс своих уникальных способностей Антон с равным успехом демонстрирует и на поверхности, а не только под землей. Я имел честь (и в настоящее время не утратил этой способности) общаться с ним на протяжении уже довольно продолжительного ряда лет, и некоторые истории, произошедшие с ним, считаю вполне достойными отражения на этих страницах.

Одна из этих историй случилась в 1977 году в Ленинграде, где Антон учился в Горном Институте (студентом которого в свое время состоял небезызвестный барон Врангель, кстати о Горном Институте). Как всякий уважающий себя студент, Антон учебой себя особенно не утруждал, и в результате в его зачетной книжке превалировала оценка "удовлетворительно". Когда навестивший его отец, уважаемый Арсен Степанович, посмотрев зачетку, спросил по простоте душевной:

"Вах, Антон, почему у тебя так много троек?", то Антон, не мудрствуя лукаво, ответил: "Вах! Ты сам виноват - мало денег присылал!"

В начале своей карьеры студента и спелеолога Антон несколько увлекался культом Бахуса и таким образом поздравил одну из студенток нашей группы Валю Свинороеву (прозванную Свинорыловой - грубые нравы, что поделать!) с днем рождения: "Я..хочу..вы..пить за здоровье...ик'..... родителей Валентины, которые сыграли НЕ-МАЛО-ВАЖ-НУЮ роль в ее рождении!"

Весной 1977 года мы совместно со спелеологами ЛГИ выехали на скальные занятия в район Саблино, которые в основном свелись к отлову определенного вида членистоногих в реке, не спрашивая на это их согласия... Мы с Антоном подошли к самому финалу этой драмы, обратив внимание на толпу в коридоре, которая плотной стеной окружила красного как рак (любое другое сравнение хромает) рака, который, совершенно спокойно претерпев так фатально окончившийся для остальных его собратьев процесс варки, теперь философски шевеля клешнями, неторопливо полз по коридору к одному только ему известной цели. Антону огнеупорный рак очень понравился, и он сказал: "Вах! Беру его на воспитание'" Суть воспитательного процесса сводилась к тому, что Антон, привязав рака за "хвост" ниточкой, опустил его в стакан и стал наблюдать за поведением воспитуемого, причем обычно рядом находился еще один стакан, о содержимом которого предстоит догадаться самим читателям... Эта идиллия продолжалась, увы, недолго. Через пару дней Антон пришел в институт очень грустный и поведал печальную повесть о том, как рак, предпочтя смерть неволе, совершил самоубийство, ночью бросившись вниз головой из стакана, и к утру погиб смертью храбрых, "поникнув гордой головой". "Вах!" — грустно вздохнул Антон Арсенович.— "Приглашаю всех на похороны и поминки согласно завещания покойного". Больше раков Антон уже не воспитывал...

Образ Антона Арсеновича нашел отражение и в устном народном творчестве (точнее, в песенном фольклоре). В "Гимне Крымской практики" (на мотив "По долинам и по взгорьям"), который сочинили мы с Андрюшей Кузьминым летом 1977 года, есть и такие строки:

Наливалися стаканы
По утрам и вечерам,
По Бельбеку шли туманы
А за ними - Саакян...

Зимой 1977-1978 г.г. планировался Ленинградский спелеолагерь (семинар начальной туристской подготовки). Первый этап подготовки начался еще осенью 1977 года - лекции, скальные занятия, семинары и т.д. Руководил этим делом Коля Коврижных. На одном из занятий он разбудил Антона, вызвал к доске и стал задавать всякие неприятные вопросы. Когда Антон стал перечислять снаряжение для спуска, Коврижных, коварно улыбнувшись, задал ему вопрос: "А сколько у тебя должно быть рогаток?" (фрикционных устройств для спуска по веревке). Ответ Антона выглядел примерно так: "Ну, рогаток... у меня... для спуска... (взгляд в сторону Коврижных) должно быть... (взгляд на Коврижных).. одна... (в этот момент Коврижных собрался что-то сказать, и Антон мгновенно среагировал на ожидаемую реплику) - если, конечно, не считать запасной!" На Отапе отделением, в котором проходил обучение Антон, руководил инструктор Баранов, относительно которого Миша Иванов сочинил позднее песню, рефреном которой было:

Отец наш и учитель Баранов Г...

При штурме пещеры "Колодец МГУ" Гена решил ускорить спуск на наклонной входной части и, закрепив "жюмар" на перильной веревке, лихо помчался вниз... Итог этому приключению подвел Антон в отчете о выходе: "В этот момент в зал упал инструктор Баранов".

В конце мероприятия на Отапе состоялся банкет, на котором Антон Арсенович был не совсем в форме, т.е. практически не реагировал ни на какие раздражители. Когда мне все-таки удалось довести его до палатки и уложить, он все же нашел в себе силы открыть глаза и прочувственным голосом прошептать: "Вовка, спасибо за спасработы!"

Летом 1978 года мы были на производственной практике в Карстовом отряде в Архангельской области. В одной из пещер Пинеги (кажется, в "241 "-ой) у входа расположен сифон длиной метров десять, причем в самом начале у него имеется обращенный вниз уступчик, поднырнуть под который можно только притопив тело до предела в воде, чтобы торчали только глаза и нос. Естественно, что здесь существовала реальная возможность "хлебнуть" порцию-другую воды. На выходе из пещеры Антон порвал себе гидрокостюм и, стоя на коленях, с моей помощью переодевал рубашку от "гидры", подсвечивая мне при этом фонарем, т.к. мой светильник намок и не горел. В это время одна из участников нашей группы Вера Кузнецова по кличке Белый Бич подплыла к уступчику в начале сифона и попыталась его преодолеть. Мы услышали сдавленные булькающие звуки, она явно захлебывалась в воде, причем ни я (не имея света), ни Антон (со светом, но в еще незагерметизированной "гидре") не могли ничем ей помочь. Наступила тревожная тишина, которую нарушил спокойный голос Антона: "Кажется, Белый Бич тонет..." глубокомысленно заметил он.

В сентябре 1978 года в спелеолагере "Воронцовка-78" стажер В.Я.Рогожников рассказывал в одной из лекций об открытых в пещере Фата-Моргана (Гаурдакская) уникальных натечных образованиях. Не успел он произнести заключительную фразу: "Да, надолго запомнятся нам красоты этой пещеры!", как Антон Арсенович невинным голосом добавил: "Еще бы, ведь каждый домой по два мешка натеков привез!"

У нас в Ленинграде был один общий знакомый из Крыма (тоже студент ЛГИ и спелеолог) по кличке Собака Емельянов (о его похождениях можно написать отдельную книгу). Как-то Антон пришел ко мне и спросил:

- Хочешь, скажу две новости?
- Давай!
- А какую сначала - хорошую или плохую?
- Давай сначала - хорошую!
- Собака Емельянов обварил себе на Пинеге ногу!

- А плохая новость? — Только одну...

Одно из приключений студенческого периода жизни Антона Арсеновича связано с общественным транспортом. Выйдя на перекресток 23-й линии со Средним проспектом, мы с Антоном пытаемся втиснуться в до предела переполненный трамвай - нам надо к станции метро "Василеостровская". Энергично подталкиваемый сзади Антоном, я наконец-то оказываюсь во чреве трамвая. Антон также стремится проникнуть внутрь, цепляясь при этом за хромированный поручень возле двери на внешней стороне трамвая... Трамвай трогается, я чувствую, что рядом чего-то (или кого-то) не хватает и, с невероятными трудностями обернувшись, вижу стоящего на тротуаре Антона, с грустью провожающего взглядом удаляющийся трамвай. В руках у него злополучный поручень...

В 1979 году ленинградцы штурмовали Снежную до Университетского зала... Антон прибыл туда прямо "с поля" (он был в Сихотэ-Алине) и, как всегда, без личного снаряжения. Он в паре с Мишей Ивановым дошел с навеской до Большого колодца (глубина 300 м), и тут Антон поинтересовался:

— Миша, я смотрю тут все веревки, веревки..., а лестниц нет. Интересно, как мы будем подниматься?

— На самохватах.

— А ты мои самохваты взял? Миша был сражен глубиной логики Антона (как ни странно, он захватил лишнюю пару самохватов и тут же вручил их Антону, к чести

которого следует сказать, что он их, мгновенно освоил, одел на ноги и пошел наверх так, как будто всю жизнь на них ходил). |

...Сессия. В столовой к Антону подходит Леша Смелое:

- Антон, дай 50 копеек!

- Это еще зачем?

- Поесть хочу...

- Вах, какой хитрый! Да ты ж вчера уже ел!

Летом 1981 года Антон уехал на военные сборы, а я - в Снежную (что дало мне во время транспортировки "модулей" по пещере возможность заметить по этому поводу: "На что я променял свои лейтенантские погоны!") Осенью мы собирались в Киевскую, и я приехал в Питер чуть пораньше ребят. Когда толпа "демобилизованных" ворвалась в общежитие на Наличной, я был в какой-то мере готов к тому, что мне предстоит увидеть. Но действительность превзошла все ожидания. Толпа "вояк" в сильном подпитии, распевая: "Вот из леса "шрайк" несется, из РПК расчет бежит!" и "О шеллапупа, шеллапупа! Анакаэма!", со страшным шумом двигалась по коридорам, задевая всех встречных и поперечных и наглядно давая им почувствовать преимущество военной мысли над гражданской ("Если вы, штатские, такие умные - что же вы тогда строем не ходите?"), наконец наткнулась на дежурного преподавателя, который, выбрав в качестве жертвы самого хилого на вид Шуру Барского, пытался тащить его в ДНД, а толпа ревела и стонала и просила Шуру пощадить. В общем хоре голосов отчетливо был слышен голос Антона, который от волнения забыл все гражданские слова и кричал преподавателю:

"Товарищ полковник! Товарищ полковник! Отпустите!"

Квинтэссенцией подвигов Антона Арсеновича явилось его участие в экспедиции в пещеру Киевская в октябре 1981 года. Следует сказать, что еще в 1977 году (после рассказов участников Всесоюзной экспедиции Коврижных, Саенко и Алекаса) у него появилось собственное мнение относительно тактики и техники штурма этой пропасти: "Вах, зачем все эти глупости ПБЛ, планы - графики какие-то, телефоны, схемы навески?! Мы делаем как — подходим ко входу, бьем один шлямбурный крюк, вешаем на него километр троса, бьем второй крюк, вешаем километр веревки, быстренько спускаемся до дна, быстренько вылезаем наверх, вынимаем трос и веревку и идем домой".

В лагере экспедиции Антон появился в середине похода - родители (он отдыхал дома - в Алтын-Топкане) отпустили его только на четыре дня. Он довольно быстро нашел себе снаряжение и сходил с группой навески до Большого колодца. Так как мы пользовались Крымской схемой навески, то у нас постоянно то находились лишние, не указанные на схеме, колодцы, то исчезали обозначенные. Поэтому к стометровому колодцу Антон подошел в полной уверенности, что это сорокаметровый, якобы находящийся перед "соткой" и начал спуск в него по навеске для "сороковки". О своих последующих впечатлениях он рассказывал примерно следующее: "Еду я вниз, в правой руке -веревка, в левой - самохват для страховки. Еду слишком долго, думаю - что такое? Вдруг смотрю - в руке у меня самохват есть, а веревки в самохвате НЭТ! Стал на какой-то уступчик, смотрю - из рогатки торчит кончик веревки в полметра, чуть присел, она - фь-ю-ю-ть! -вверх, а внизу - вах! - опять колодец!" Таким образом Антон Арсенович прибыл на уступ в середине Большого колодца.

Уже на выходе в Киевскую в ПБЛ-400 решил спуститься официальный руководитель экспедиции -майор Шульц (только что получивший это звание). Следует отметить другой любопытный факт, что предыдущее звание - капитана - он получил немедленно по прибытии из рекордной экспедиции 1978 года в пещеру Снежная. Когда он спутился до середины 60-метрового колодца над ПБЛ-400, Антон Арсенович, нимало не смущаясь его высокими титулами и званиями, возмущенно провозгласил во всеуслышанье:

- Ты, ........ папиросы привез?

- Кто это сказал?! - загремел хорошо поставленным командирским голосом разъяренный майор Шульц, вращаясь во все стороны вокруг веревки и грозно вглядываясь вниз.

- Это Саакян! Это Саакян! - донеслось снизу.— Доложил Осипович*

Список приключений Антона Арсеновича при желании можно существенно дополнить, но уже сейчас очевидно, что всего рассказанного выше достаточно, чтобы обосновать простую мысль: если в каком-то походе среди участников будет значиться фамилия "Саакян", или вы встретитесь с носителем этой фамилии за праздничным столом, или еще каким-то образом вступите с ним в контакт — считайте, что вам крупно повезло, и встречу с этим замечательным индивидуумом вы надолго запомните и всегда будем вспоминать с удовольствием - и, вполне возможно, что эта встреча послужит святому делу пополнения золотого фонда легенд об Антоне Арсеновиче Саакяне.