КАК НАЧИНАЛАСЬ ЛЕНИНГРАДСКАЯ СПЕЛЕОЛОГИЯ

Когда "ветераны" начинают вспоминать, это нередко наводит скуку, потому что давно прошедшее в чужой судьбе редко волнует другое молодое поколение. Поэтому, начиная разговор о первых шагах спелеологии в Ленинграде, хочется самому разобраться в том, зачем это делается. Наверное, во-первых, это - все же история, которую потомки рано или поздно захотят узнать, чтобы извлечь "уроки", ведь не все же любят учиться на собственных ошибках! А во-вторых, конечно, из нашего опыта кое-что действительно заслуживает доброй памяти - хорошие люди, красивые дела, крепко сделанные вещи, за которые не нужно краснеть, а наоборот, можно попытаться увлекательно рассказать. Чтобы те, кто "делает историю" сегодня, не оказались по неведению безродными, чтобы чуточку гордились своим крепким "родом" из прошлого, ведь всегда сподручнее стоять "на плечах гигантов"!

После этого краткого вступления можно со спокойной совестью приняться за повествование. И начать его лучше всего с момента "оплодотворения", произошедшего 19 марта 1964 года в каморке экскурсоводов Зоологического музея, где впервые встретились Виталий Танасийчук (тогда и доныне - сотрудник Зоологического института, а посему профессиональный путешественник и фотограф насекомых и приватно - пещер, писатель и рассказчик, каких мало...), Геннадий Пантюхин (тогда — студент-географ и геолог Университета, родом из Симферополя, страстный и редкостно одаренный природой спелеолог, личность во всем — большом и малом) и ваш покорный слуга — ассистент из Политехнического института, успевший трижды побывать в пещерах Крыма и ощутивший, что от этого уже не уйти и надо искать единомышленников. Трудно поверить, но все началось с того, что Пантюхин рассказал, какое лучше иметь освещение и альпинистское снаряжение, а затем дал адрес Виктора Николаевича Дублянского из Института Минеральных ресурсов (Симферополь), чтобы сговориться на лето об участии в экспедиции.

И в начале июня собранная по объявлению в Политехническом Институте группа отправилась в Крым, имея в рюкзаках 30 м капроновой веревки и еще около 60 м сизалевого каната (удалось купить на средства Клуба туристов!), 60 м лестницы из капронового шнура с алюминиевыми перекладинами, 5-6 карбидных ламп, приобретенных у Сланцевских горняков и кое-какое альпинистское снаряжение. А еще горный компас, буссоль, психрометр и несколько ртутных термометров для наблюдений. Чудом удалось застать и в течение 20 минут переговорить с Дублянским, который выделил нам

"свой" район для поиска - плато Орта-Сырт на стыке плато Караби и Долгоруковской яйлы, где по слухам был необследованный "Бездонный Колодец". Видимо, доверие к нам было очень велико, потому что В.Н. по секрету передал нам фотокопию карты нашего района работ, что по тем временам (1964 год!) было очень рискованно. И пообещал, что по завершении наших поисков нам можно влиться в палеозоологический отряд Ю. Бачинского, собирающегося изучать костные остатки в пещерах Караби-яйлы.

Состав группы был самый пестрый и неподготовленный, лишь один человек Валера Мараханов - имел альпинистский опыт, остальные были просто чуть-чуть "туристы" с романтическим "зовом бездны" в душе. Оказывается, поначалу и этого достаточно! Мы тщательно и безуспешно прочесали плато площадью около 6 кв.км, найдя всего один колодец со входным диаметром около 5 м, оставленный напоследок. "Бездонный Колодец" — О, увы! — закончился земляной пробкой на глубине 32 м, куда светило яркое солнце, но для нас спуск в него был и волнующим, и сложным. Дело чуть не кончилось аварией,потому что, пытаясь подняться в боковое ответвление в 3-4 м ото дна, я не удержался на плечах Валеры и упал навзничь,сильно ударившись боком. Пришлось срочно вылезать наверх,пока мышцы не разболелись, - ребята усиленно тянули за страховку, потом немного отлежался — и все кончилось по-хорошему. Зато через пару дней началась сказочная работа с Бачинским - спуск в пещеры Караби, каждая из которых - жемчужина (шахты Крубера, Мира, Кастере, Монастырь Чокрак, а напоследок — Эгиз-Тинах!). Есть фотоальбомы об этих пещерах, мастерски снятые И. Чернышем, поэтому не стану ахать и охать, но увиденное там, несомненно, составило для меня главное эстетическое впечатление всей жизни — говорю это теперь, побывав после этого еще, наверное, в сотне пещер в разных местах...

Мы готовили спуск и организовывали подъем, в том числе найденных "костей", вырубленных из натека, делали топосъемку на поверхности и под землей, участвовали в фотосъемке Жени Черенкова (а это - тяжкий труд, кто знает).

Я говорю обо всех этих нехитрых делах, чтобы стало ясно, что, вернувшись в Ленинград, мы не могли не мечтать о хорошем снаряжении, тренировках, учебе - для всего этого нужна была спелеосекция и хотя бы немного помощи от Клуба туристов.

Так появилось в ДК Кирова объявление о наборе в секцию, начались выезды на скалы, все более смелые вылазки в "бесконечные" Саблинские лабиринты, потом - выезд для поиска пещер на исчезающую речку Рагужу (Бокситогорский район). Потом были занятия по минералогии пещер в музее Горного института под руководством самого Д. П. Григорьева, профессора, президента Международного Союза космической минералогии и т.д. и т.п. И вот - закономерный итог этих усилий - в Саблино, в одном из обвальных залов с интенсивной капелью мы обнаружили не что иное, как пещерный жемчуг! И где - в 45 км от Ленинграда, в искусственных выработках, в песчанике, счастливо перекрытом известняковой плитой! Одну из жемчужин мы с Пантюхиным взяли с собой, вылетев в начале декабря в Сухуми, где собирался - впервые! - Пленум спелеосекции Центрального совета по туризму. В Ленинград полетела телеграмма: "... Вит утвердил жемчуг". В конце декабря уже сформированная секция собралась на подведение итогов сезона. Первые члены ЛСС были награждены серебряным значком с незабываемой летучей мышью, срисованной с мгновенной фотографии, которую разыскал В. Танасийчук.

Впереди было много всякого, но мы верили, что ветер - в наших парусах!